— Гутен таг! — осклабился Шрёдер. Ни к Парижу, ни, тем более, к Лондону он не испытывал теплых чувств.

За Гансом щелкнула дверь, и сэр Терри заговорил на весьма приличном «хох-дойч». Лишь излишняя правильность речи выдавала в нем иностранца.

— Господин Шрёдер! — молвил он как бы свысока, встряхивая брылями. — Я и… мистер Мартен хотим выразить наши поздравления. Выборы прошли честно, и мы будем рады вести дела с новым канцлером. Надеемся, что Западная Германия под вашим руководством будет и дальше придерживаться позиций сотрудничества с Соединенным Королевством и… с Францией, будет всесторонне крепить атлантическую солидарность и сохранять мировой порядок, основанный на правилах… — Сэр Питер сокрушенно пожевал губами. — К нашему глубокому сожалению, заокеанские партнеры Соединенного Королевства и… Франции несколько охладели к европейским делам, поэтому кабинет Ее Королевского Величества и… президент Франции, выражая беспокойство и следуя союзническому долгу, были вынуждены принять на себя весь груз ответственности стран-победительниц…

Потихоньку зверея, Герд неласково усмехнулся, с пренебрежением кивая на Мартена:

— Это что же, и его страна — тоже победительница?

Лицо французского посла зарделось от гнева.

— Да, милостивый государь, — величаво проговорил он, — так распорядилась история!

— Не история, а Сталин с Рузвельтом! — отмахнулся Шрёдер, ощущая приятную свободу вне оков политеса. — Так что там гнетет королеву вместе с ее кабинетом? Какая тяжкая ноша?

— Ваш тон возмутителен, — выдавил Терри с тяжким недовольством, — но я продолжу. Отныне Лондон и… Париж будут сами следить за политической стабильностью и верностью демократическим ценностям в Федеративной Республике Германии. Хочу вам напомнить о тайном государственном договоре от двадцать первого мая тысяча девятьсот сорок девятого года, и официально заявить: отныне мы, Соединенное Королевство и… Франция, как державы-победительницы, требуем вашу подпись под «Канцлер-актом»!

— А если не подпишу? — глумливо ухмыльнулся Герд.

— Тогда через месяц его подпишет другой канцлер! — зло выпалил британец, изменив своей хваленой сдержанности.

— Вон! — коротко бросил Шрёдер.

— Ч-что? — маленькие голубенькие глазки сэра Терри изумленно вытаращились.

— Вон отсюда! — гаркнул немец. — Оба!

Булькая от негодования, послы удалились, напоследок хлопнув дверью, а Герд обессиленно присел на краешек стола. Вытянул руки перед собой — пальцы заметно дрожали. Он горько усмехнулся:

«Надо же… Канцлером еще не стал, а войну мне уже объявили!»

Герхард скосил глаза на фото в рамке, занимавшее уголок стола, сбоку от бронзовой чернильницы. Черно-белый снимок изображал его отца, Фрица Шрёдера, простого работяги из Моссенберга. В сороковом году Фрица призвали в ряды вермахта, а четыре года спустя он погиб, так и не увидав малолетнего сынишку.