— Дед, превед! — радостно воскликнула Наталишка, прижалась ко мне на секундочку, и ускакала, заливисто смеясь. Она уже раз пять «преведствовала» меня, и ей это действо ничуть не надоело…

Света с Наташей уютно устроились в закутке у аквариума, и кандидат медицинских наук азартно грузила доктора физико-математических «вкусными» подробностями:

— Дофаминовый шок… — с удовольствием тянет Сосницкая. — Вообще, дофамин, который еще называют «гормоном творчества», для паранорма имеет особое значение: большая часть вырабатываемого в мозгу дофамина потребляется именно метакортикальной структурой. А я в докторской как раз и хочу показать, что рецессивный ген паранормальности включает в мозгу совершенно иной механизм синтеза и обмена дофамина, без которого метакортекс попросту не вызревает, оставаясь в зачаточном состоянии, причем, у многих людей!

— Дофаминовая гипотеза паранормальности… — с пониманием кивает Наташа.

— Да! — горячо восклицает Светлана.

Слушая краем уха, я поежился. Выходит, встреча с Наташей определила, по сути, мою судьбу… Тот самый дофаминовый шок от встреч со «затовлаской» не только причинял мне сладкую муку, но и стимулировал раскрытие моего творческого потенциала. А иначе я так бы и почивал на шпаргалках из будущего… И недалеко ушел бы от Браилова!

«Воистину, чудны дела твои, человече…»

На кухне безраздельно правила Инна, а Рита царствовала, занимая гостей. Вон она, грядёт в длинном облегающем платье… А за нею, словно фрейлина, шествует Марина-Сильва. Обе одарили меня «мосфильмовскими» улыбками…

А Маришка молодец! Просияла в «Кровавом Благодареньи», очень похожей вышла у нее «Рита» — и внешне, и внутренне. А со вчерашнего дня, как Васёнок рассказывал, пищит от радости — ее взяли на эпизодическую роль Эйрин, дочери Фай Родис.

Павлов, когда давал интервью «Комсомолке», сказал, что «он так видит». Невозможно ефремовский роман тупо перевести в «картинку»! Продолжительные лекции или внутренние монологи нужно укорачивать, переводить в иной формат, и наоборот, добавлять новые линии для пущей выразительности. Как ту же Эйрин, например.

Мне показалось, что автор сценария специально ввел этот персонаж. Хотя бы для того, чтобы образ Фай не казался зрителю холодноватым.

— О-о! — навстречу шагал Зенков, нетвердо, но размашисто. Без генеральского мундира он показался мне чуть расплывшимся. — Мон шер, с тобой пер-рсо-нально я еще не пил!

Я взял с подноса рюмочку с коньяком, и чокнулся с Жекой.

— С парашютом сигаешь? — сурово осведомился я, как только «Двин» согрел мое нутро.