– Ну так не смотри.

Мари вытолкнула его из ванной и захлопнула за ним дверь. Вздохнув, Мэйсон отошёл и снова посмотрел в окно, ища мистера Ворона.

«Где они?» – подумал он. Затем он услышал рычание.

Звук доносился откуда-то из-под его ног, и сначала Мэйсон решил, что один из монстров каким-то образом прорвался сквозь запертую дверь. Но тогда он наверняка услышал бы звук бьющегося стекла, так что, возможно, кто-то уже прятался внутри, как зомби.

Последовало ещё одно рычание, на этот раз более низкое, более гортанное.

– Мари, это ты? – позвала её мама из-за запертой двери.

С накатывающей волной ужаса Мэйсон осознал правду. Рычание исходило не из Подземного Пёрл. Что бы ни издавало этот звук, оно находилось в настоящем Пёрл, в доме с матерью Мари. Он быстро подбежал к лестнице и спрыгнул вниз. Комната матери Мари находилась внизу, и дверь была распахнута настежь. На двери висело зеркало во весь рост, и из отражения смотрела пара огромных жёлтых глаз. Мэйсон отшатнулся назад, упав на металлическую лестницу с такой силой, что у него закружилась голова.

На него смотрело тощее существо, покрытое чёрной шерстью, и Мэйсону почудилось, что оно вот-вот прыгнет через всю комнату, чтобы разорвать его на куски. Вместо этого существо, казалось, вообще не замечало мальчика и только задрало нос, втягивая воздух.

«Оборотень», – подумал он, и это показалось ему верной догадкой, хотя существо не походило на тех волков, которых он видел в фильмах. Оно было выше – настолько, что походило на артиста на ходулях. Гладкая чёрная шерсть делала его больше похожим на огромную худую собаку, чем на волка, но его морда была чистейшим ужасом, сплошной злобой, со сверкающими зубами.

Мэйсон взбежал обратно по ступенькам и постучал в дверь.

– Что такое? – спросила Мари, когда он вошёл.

– В доме монстр, – прошептал он, тут же почувствовав себя глупо. – В доме твоей мамы!

– Где?

– На первом этаже. Кажется, это оборотень!

– О боже… что нам делать? – спросила Мари, обернувшись, чтобы взглянуть на мать.

Мысли Мэйсона вернулись ко всем фильмам об оборотнях, которые он когда-либо видел, и он знал, что есть только один выход.

– Есть что-нибудь серебряное? – спросил он.

– Что?

– Что-нибудь старинное. Вилка, нож или что-то в этом роде.

– Не знаю, – ответила она, и в её голосе слышалась нарастающая паника.

Её мать обернулась и посмотрела в открытую дверь, наклонив голову, словно услышала что-то. Она стояла на том же самом месте, что и Мари, но мать и дочь были разделены мирами и магией, грандиозной иллюзией, от которой у Мэйсона болела голова.