— Я хочу знать, откуда они. Возможно, из-за них мы отдадим вам человека под нож.

Греко кивнул.

— Скажу только одно: от бывшего врача из Буловки. Много лет назад он хотел предать историю огласке, но Зайиц добился, чтобы на него донесли. Тогда Зайиц работал стажёром-юристом и знал нужных людей в министерстве. Больше я вам сказать не могу.

Для Греко разговор был окончен. Он взял Ивону под руку, отвёл её на несколько метров в сторону и стал что-то настойчиво ей говорить.

Хогарт слышал только чешское бормотание. Судя по всему, речь шла о нём: Ивона бросила короткий взгляд искоса, но тут же отвела глаза. Он разобрал лишь одно имя — и от него у Хогарта по спине пробежал холодок: Жасмин Зальцман.

Чёрт.

Он торопливо закурил. Похоже, в Праге теперь каждый знал о нём всё, и совершенно ни к чему было, чтобы ещё и Греко вытаскивал на свет эту старую историю. Хогарту и без того хватало сил только на то, чтобы прошлое не раздавило его окончательно.

Он как раз стряхнул пепел с сигареты, когда Греко и Ивона вернулись.

— Ивона, подождите здесь. На прощание вы ещё кое-что получите. Dobrý den.

Греко взял дочь за руку, отвернулся и пошёл с ней вниз по улице.

Хогарт и Ивона смотрели ему вслед, пока он не исчез в переулке.

— Мы что-то получим? О чём, чёрт возьми, он говорил?

Но Ивона, похоже, знала не больше его. Их взгляды на мгновение встретились — и Хогарт понял: сейчас она думает совсем о другом. Она знала о Жасмин Зальцман, о мальчике и о бегстве с места аварии.

Ивона смотрела на него серьёзно и чуть настороженно. Нет, не с недоверием. Скорее с разочарованием — будто больше не была уверена, что он тот, за кого она его принимала.

Хогарт едва не схватил её за руки.Она могла ему доверять. Дело Зальцман было несчастным случаем. Дурацкой случайностью, которая никогда больше не повторится.

Пока они нерешительно стояли в круге света от фонаря, Хогарт заметил, как из тёмной ниши дома к ним вышел маленький жилистый мужчина.

Димитри. Головорез Греко. Белокурый денди с шейным платком в вырезе рубашки всё это время был рядом, а Хогарт его даже не заметил. Теперь Димитри подошёл, держа под мышкой свёрток в коричневой обёрточной бумаге, и протянул его Ивоне.

— Береги себя.

Больше он ничего не сказал и растворился в толпе, которая как раз высыпала из кофейни посмотреть представление курантов в начале часа. Ратушные часы начали бить шесть.

— Что бы там ни было, здесь открывать не стоит, — сказал Хогарт.

И всё же Ивона развернула бумагу, чтобы заглянуть внутрь. Хогарт увидел блеск двух одинаковых хромированных предметов с чёрными рукоятками.