Он шагнул ближе.

— Это то, о чём я думаю?

Ивона развернула бумагу ещё немного — и почти сразу снова сомкнула края.

— Полагаю, «Глок-17» для вас и один для меня.

Они быстро ушли из пешеходной зоны и сели в машину Хогарта, припаркованную в переулке. Оба пистолета — с новыми накладками на рукоятях и сточенными регистрационными номерами — лежали в багажнике, каждый с кобурой и магазином.

Свет в салоне упал на пачку документов, которую Ивона вытащила из конверта. Помимо протоколов о несчастных случаях, медицинских заключений, нескольких частных счетов за врачебные услуги, фотографий и больничных карточек, там оказалось и заключение психиатрической клиники.

Хогарт не мог в это поверить. Чтобы столько лет держать всё в тайне, наверняка годами подкупали целую горстку людей — и подкупали щедро.

Чем дальше он читал, тем сильнее холодело у него в животе. Согласно документам, Миха родился 31 января 1973 года в Кладно. Некоторое время семья Зайиц жила в Берлине, потом переехала в Прагу.

Первый случай насилия произошёл уже в 1978 году, когда Михе было всего пять лет. Как часто изнасилования повторялись потом, по документам можно было лишь догадываться; во всяком случае, до двенадцати лет мальчика несколько раз госпитализировали с тяжёлыми внутренними повреждениями.

Затем Миха из-за головных болей, ночного недержания, нарушений питания, временной амнезии и плохой успеваемости попал на психотерапевтическое лечение. Он заикался, переставал реагировать на окружающих, всё глубже проваливался в депрессию и в конце концов изувечил себя карандашом, после чего его поместили в детскую психиатрию.

Пять лет спустя отцу удалось забрать его из клиники обратно в родительский дом. С тех пор Миха жил там под домашним уходом матери и домработницы.

— Этот ублюдок забрал сына обратно домой! — Ивона с отвращением смотрела на копии карточек. — И эта свинья наняла меня, чтобы я ему помогала!

Хогарт подумал о Михе — молчаливом юноше с изумрудно-зелёными глазами, женственными движениями и косолапой стопой. Мысленно он видел перед собой этого слабого молодого человека: как тот расцарапывает себе лицо и руки, вырывает волосы клочьями и в двенадцать лет пытается покончить с собой в туалете при помощи карандаша.

Какие муки должен был вынести этот мальчик в детстве? Какой смертельный страх сопровождал его каждый день?

Хогарт не мог даже приблизительно представить себе состояние Михи. Если не считать развода родителей, сам он вырос в семье, внешне вполне благополучной. А рядом с Михой, похоже, никогда не было никого, кто хотя бы однажды помог ему.