— На этом заводе сто двадцать человек работают посменно. У меня мало времени, мне надо к печи. Что вам нужно?

Хогарт удивлённо посмотрел на него.

— Вы говорите по-немецки?

— А что ещё остаётся, если ты сын доктора Зайица? — Роман почти выплюнул фамилию отца. — Хочешь не хочешь, а вырастаешь двуязычным.

Он сунул перчатки в карман брюк.

— Вы из-за моего старика?

— Мы расследуем серию убийств, которая продолжается с февраля.

— Убийца с бархатным платком. Знаю. Вы из полиции?

— Я частный детектив, — ответила Ивона. — Ваш отец нанял меня, чтобы я занималась этими убийствами. Нам жаль, что ваша мать погибла, мы…

— Не надо вам её жалеть. Каждый получает то, что заслужил.

Роман провёл рукой по подбородку.

— Это отец послал вас ко мне?

— Нет.

— Он знает, что вы здесь?

— Нет, — снова сказала Ивона. — Но мы хотели бы поговорить с вами о нём.

Роман взглянул на заводские часы. Десять минут десятого.

— Пойдёмте в столовую. Там можно поговорить спокойно.

Так называемая столовая оказалась обычной комнатой отдыха: деревянные скамьи у длинного стола, металлические шкафчики, служившие рабочим раздевальными, и кофейный автомат. В умывальнике громоздились полные пепельницы; из некоторых ещё поднимался сигаретный дым. В открытом шкафчике стоял пустой ящик из-под пива, на внутренней стороне дверцы висел пожелтевший календарь с пин-ап красоткой.

Пока Хогарт брал в автомате три стаканчика кофе, Роман и Ивона сели за стол. Чех закурил.

— Вы видели моего брата?

Ивона кивнула.

— Расскажите. Как он? Всё такой же бледный и худой?

— Мы были в доме вашего отца. Миха сидел в салоне на диване и слушал классическую музыку. Больше я ничего не могу вам сказать.

Роман кивнул.

— Наверняка опять какая-нибудь запылённая пластинка. Миха любит это старьё… эти…

Он щёлкнул пальцами.

— Древности, — подсказал Хогарт, садясь к ним за стол и расставляя дымящиеся стаканчики.

— Точно. Спасибо.

Роман был совсем из другого теста, чем его младший брат. Хогарту никогда бы не пришло в голову, что эти двое могут быть родными братьями. Кроме родителей, у них не было ничего общего.

— Мы проверяем некоторые… происшествия, которые, как утверждают, имели место в вашей семье.

Ивона замялась, голос её стал тише.

— По-видимому, ходят слухи, что Миха подвергался насилию со стороны вашего отца.

Она поспешно добавила:

— Мы пока не знаем, может ли это иметь отношение к убийствам, но…

— Это не слухи! — оборвал её Роман.

Он смотрел вслед сигаретному дыму. Потом заговорил уже отстранённо, словно обращался не к ним, а к тому, что всё ещё стояло у него перед глазами.