— Спасибо.

— Не стоит. Я рассказал Павлу об убийствах, он полностью в курсе. Без него я бы ни за что не успел провести поиск за такое короткое время. Всего мы привлекли семнадцать друзей Павла. Их отцы — все до одного члены шахматного клуба. Каждый из мальчиков ещё вчера вечером взял на себя базу данных одной страны. Большинство работали до самого утра. Они решили, что это загадка, которую я придумал, чтобы проверить их интеллект.

Веселы слабо усмехнулся.

— Они так старались, что большинство результатов уже лежало у меня к завтраку.

Хогарт заметил, что руки у Веселы дрожат.

— И? — спросил он.

— Мне жаль, но партии, в которой совпала бы последовательность взятых фигур, нет ни в одной из просмотренных баз данных. Правда, остаются ещё три страны: Польша, Румыния и Украина.

— Если мы и там её не найдём, значит, это партия, не зафиксированная ни в одном архиве. Потому что убийцы разыгрывают её заново.

— Не думаю, — возразил Веселы. — Это наверняка историческая партия. Мы просто ещё не нашли её. Возможно, ищем не там.

Он плотнее обмотал шарф вокруг шеи.

— Павел считает, что это может быть заданная, но фиктивная партия.

Хогарт и Ивона растерянно переглянулись.

— Что значит — фиктивная?

— Партия, которая в действительности никогда не игралась, но, например, упоминается в песне, описана в романе или переложена в оркестровом произведении какого-нибудь композитора.

Ивона тихо застонала.

— Если так, искать будет ещё труднее.

— У «Шахматной новеллы» Цвейга есть связь с Прагой? — спросил Хогарт.

Это была единственная известная ему связь литературы и шахмат.

Веселы покачал головой.

— Даже если бы и была, с точки зрения шахматиста книга разочаровывает. В ней не показаны ни притягательность шахмат, ни глубина и сложность игры. К тому же там упоминается всего один дебютный вариант; в остальном роман к шахматам практического отношения не имеет.

— Или в песне… — повторил Хогарт прежние слова Веселы. — Вам что-нибудь говорит имя Ганс Ландсбергер?

— Боюсь, нет.

Это была всего лишь внезапная мысль Хогарта. В воображении он увидел немого Миху, сидящего на диване и тонкими, изящными пальцами дирижирующего в такт музыке. И тут в ушах снова зазвучала печальная мелодия с пластинки.

— Ландсбергер был немцем. Он написал музыку к старому чёрно-белому фильму «Голем».

— Да, почему бы не фильм? — воскликнула Ивона. — Прага всё-таки город кино.

— «Голем», — повторил Веселы. — Еврейская легенда о Големе. Действие фильма происходит в Праге; речь там идёт о создании искусственного человека из глины. Любопытно… как вы вообще на это вышли?