Доктор Зайиц яростно застонал, но Хогарт не обратил на него внимания.

— Мы хотим поговорить с вами. Хотим помочь. Антонин Ломег! Вы меня слышите?

Взгляд Михи изменился — стал спокойнее, яснее, словно он только теперь начал понимать, что происходит вокруг. Зрачки сузились, будто глаза наводили резкость. Миха поднял подбородок, напряг мышцы шеи.

Черты лица подтянулись, стали жестче, осанка выпрямилась. Во взгляде появилась новая уверенность, а вместе с ней — бездонная ненависть. Он медленно поднялся, согнув пальцы так, будто все еще держал оружие.

— Маркович, — с презрением пробормотал Ломег.

Голос был всего лишь хрипом надорванных связок. На миг он уставился прямо в луч фонаря. И в эту секунду цвет его глаз изменился. Зеленый блеск помутнел, уступая место тусклой дымчато-серой серости.

Это выглядело как обман зрения, как преломление света, — но обманом не было. Волоски на затылке Хогарта встали дыбом. Такая особенность не могла просто так измениться. Не у одного и того же человека.

Только когда Ломег попытался поднять пистолет, он заметил, что рука пуста. Его взгляд заскользил по полу, пока не нашел оружие у дверного косяка.

Он хотел двинуться к нему, но Хогарт вскинул пистолет, и Ломег застыл на полудвижении. Коротко посмотрел на Ивону, потом снова на Хогарта.

— Все кончено, — сказал Хогарт по-чешски.

Ломег завел руку за спину и вытащил из-за пояса длинный кухонный нож. Сталь блеснула в свете фонаря. На клинке, которым он вырезал буквы на груди Веселы, еще липла кровь старика.

— Как вы нас нашли? — спросил Ломег по-чешски.

— Нас? — переспросил Хогарт.

Он невольно отступил на шаг.

— Миху и меня.

— Где сейчас Миха?

Ломег огляделся.

— Как вы нас нашли? — повторил он, на этот раз по-немецки.

Хогарт на мгновение опешил. Потом вспомнил слова Романа Зайица: сыну социального референта посольства волей-неволей приходилось учить немецкий. А то, что умел Миха, разумеется, умел и Ломег.

Когда Хогарт не ответил сразу, Ломег сорвался:

— Как вы нас нашли?!

Хогарт продолжил спокойно:

— Миха достал вам жучок, чтобы вы могли прослушивать дом госпожи Маркович. А потом вы отправили его поджечь дом и стрелять в нас. Верно?

— Зачем это нападение? — вмешалась Ивона. — Почему я?

Ломег лишь мельком скосил на нее глаза и промолчал. Его челюсти ходили ходуном, губы сжались в тонкую линию. Он явно из последних сил держал себя в руках. Взгляд то и дело метался от ножа к пистолету.

— Вас бесило, что Ивона поддерживала связь с отцом Михи, — сказал Хогарт. — Нужно было помешать ей встретиться с Михой. Или дальше лезть в это дело. Она могла раскрыть весь ваш план и уличить Миху. Так?