По тому, как Ивона произнесла это объяснение, Хогарт понял: сама она не до конца убеждена в этой теории. И чем дольше он излагал Веселы свою мысль о закодированных шахматных рядах и ходах, тем глупее она казалась ему самому.

Веселы ни разу не перебил Хогарта и, слушая, шёл всё медленнее, пока наконец не остановился, чтобы набить трубку. Выпустив первое облако табачного дыма, он возразил:

— Почему вашим двум убийцам вздумалось использовать именно немецкие сокращения?

Тот же вопрос уже задавала ему Ивона.

— Если бы я это знал, меня бы здесь не было, — признался он.

Веселы кивнул.

— Понимаю. Кроме того, BA и DA звучат не слишком профессионально. Правильные сокращения фигур выглядят иначе. С другой стороны, у шахмат в Праге давняя традиция. В кафе «Радецкий» Кафка, Брод и Верфель когда-то встречались не только для того, чтобы пить кофе или читать стихи, но и чтобы играть в шахматы.

Он затянулся трубкой, от которой тянулся сладковатый мятный запах.

— Если в лице этих убийц мы действительно имеем дело с шахматистами, поймать их будет нелегко.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, шахматы учат логике, фантазии, самодисциплине и решимости. Тот, кто в совершенстве владеет игрой, привык не совершать ошибок. Понимаете, к чему я клоню? Шахматы тренируют не только мышление, но и изобретательность. Ведь всюду, где мы пользуемся разумом, нам необходим разработанный метод достижения цели… Это не моё, это Лейбниц.

Веселы посмотрел на дымящуюся трубку в своей руке, затем перевёл взгляд на Хогарта.

— Я, конечно, не Лейбниц. Так чем я могу вам помочь?

Ивона протянула ему составленный ими список взятых фигур:

чёрная пешка на D5

белая пешка на D5

чёрная пешка на E5

белый конь на E5

чёрная ладья на A8

чёрная пешка на A6

белая пешка на G2

чёрный ферзь на F3

Веселы недолго изучал список и вернул его.

— Можете оставить эти ходы себе, — сказала Ивона.

Веселы отмахнулся.

— Не нужно, дорогая моя. К тому же это вовсе не ходы, а только поля, на которых были взяты фигуры. Есть ещё какие-нибудь зацепки?

Ивона покачала головой.

— Что ж, к сожалению, возможные ходы из этого не вывести. Если вы, конечно, на это рассчитывали.

Хогарт занервничал.

— То есть следующий ход вы предугадать не можете? А ведь тогда мы бы знали…

— Именно это я и имею в виду.

— Но разве нельзя…?

— Можно! Нельзя! — Веселы пожал плечами. — Я прекрасно понимаю: речь идёт о человеческих жизнях. Но вы требуете от меня невозможного. Нам неизвестно, как выглядит расстановка фигур на этой стадии партии. Мы не знаем, сколько ходов уже сделано и, главное, каких именно. У нас есть только перечень восьми взятых фигур. Он совершенно бесполезен и ровным счётом ничего не говорит.