Джейкоб рванул следом. В темноте он сбил монаха с ног, прижал коленом к полу и прошептал в самое ухо:
- Где она?
Тот указал дрожащей рукой на железную дверь в конце коридора…
...Алисия очнулась от жуткой головной боли. Осторожно, боясь выдать себя, она прислушалась, делая вид, что все еще без сознания. Вокруг царила тишина, она открыла глаза, и увидела камни - серые, грубо тесаные, покрытые паутиной трещин. Своды уходили вверх, теряясь в темноте, и где-то там, наверху, мерцал единственный факел, отбрасывая на стены чудовищные тени.
Она лежала на каменном алтаре.
Плоском, холодном, с выдолбленным желобом по краю - желобом, который вел к небольшому углублению в основании. Углубление было темным, почти черным, и Алисии не нужно было объяснять, для чего оно предназначено. Жертвенная кровь должна была по нему стекать в эту чашу. Она уже видела такой алтарь в своих видениях.
Алисия осторожно попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки и ноги были привязаны к алтарю толстыми кожаными ремнями - так крепко, что кожа на запястьях онемела. Она дернулась - ремни не поддались. Только железные пряжки звякнули о камень.
- Очнулись, душа моя? - голос раздался из темноты, мягкий, почти ласковый. - А я уж начал беспокоиться. Думал, брат Морсини перестарался.
Из тени выступил герцог Монфортский.
На нем была длинная черная мантия, расшитая серебряными символами - теми самыми, что она видела на стенах склепа в родовой крепости. Трезубцы, волны, перевернутые полумесяцы - письмена древнего культа, который ее предки когда-то принесли в этот мир. Мантия была распахнута, под ней виднелась белая рубашка, расстегнутая на груди, открывающая смуглую кожу и темную поросль волос.
- Скоро все изменится, - тихо произнес герцог. - Эта ночь положит начало новой эре. Король Филипп дряхл и немощен. Я возьму трон по праву силы. Кровь Вэнсов, пролитая здесь, в этом древнем склепе, дарует мне могущество, перед которым не устоит ни одна армия. Заговор созрел, оружие готово, мои люди уже в столице…
Он подошел к алтарю и остановился, глядя на нее сверху вниз. В свете факела его красивое, хищное лицо казалось высеченным из камня. Глаза горели нездоровым огнем.
- Ты даже не представляешь, как прекрасна, - сказал он, и голос его стал хриплым. - Лежишь здесь, такая беззащитная... Как произведение искусства... Как мечта...
Он медленно провел пальцем по ее щеке. Алисия почувствовала, как по спине побежали мурашки, а к горлу подступила тошнота.
- Не прикасайся ко мне, - сказала она, и голос ее прозвучал тверже, чем она ожидала.