- А если я хочу? - он наклонился ближе, и она почувствовала запах терпкого вина. - Если я имею на это право? Ты - моя. Ты всегда была моей. С того самого мгновения, как вошла в мой дом.
- Я не вещь, - Алисия дернулась, но ремни держали крепко. - И я никогда не была твоей.
- Ошибаешься, - прошептал он. - Все вы - всего лишь вещи... Просто одни вещи дороже других. А ты - самая дорогая. Самая редкая.
Он провел ладонью по ее руке - от запястья до плеча, медленно, смакуя каждое прикосновение. Пальцы его были горячими, почти обжигающими, и Алисия почувствовала, как покрывается гусиной кожей.
- Красивая вещь. Красивое тело, - сказал он, и в голосе его зазвучала похоть. - Сильное. Гибкое. Такое, которое хочется ломать.
- Ты болен, - выдохнула она.
Герцог тихо засмеялся, но в этом смехе было безумие.
- Болен? Да, - согласился он. - Болен тобой. С того самого вечера, когда ты поцеловала меня в кабинете. Знаешь, я не спал потом… Все думал о твоих губах. О твоем запахе. О том, как ты изогнулась, когда я прижал тебя к стеллажу.
- Это была игра, - сказала Алисия. - Ты же все прекрасно понимаешь.
- Понимаю, - кивнул он. - И это делает тебя еще прекраснее. Ты готова на все ради тех, кого любишь. Ради своего пирата, ради сестры... - он наклонился еще ближе, так что его губы почти касались ее уха, - а ради себя? На что ты готова ради себя?
Она промолчала. Только сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
- Я хочу тебя, - сказал он, выпрямляясь, и голос его зазвенел от страсти. - Я хочу взять тебя здесь, на этом алтаре, перед тем как пустить твою кровь. Хочу, чтобы ты кричала. Чтобы ты молила о пощаде до самой последней минуты.
Он начал неторопливо снимать с себя одежду, наслаждаясь ее беспомощностью.
- А потом, - продолжил он, - на самом пике наслаждения, я перережу тебе горло. И твоя кровь, смешанная с моей, даст мне такую силу, о какой мои предки даже не мечтали.
- Ты не посмеешь, - прошептала Алисия, но в голосе ее не было уверенности.
- Посмею, - он скинул мантию на пол. - И никто меня не остановит.
Он положил руку на ее бедро, и это прикосновение было таким же жгучим, как если бы он касался голой кожи. Его пальцы сжались, впиваясь в плоть, и он наклонился, чтобы поцеловать ее.
Алисия отвернула лицо, зажмурилась. Внутри нее все дрожало от обжигающей ярости. Она непроизвольно стиснула руку в кулак, как если бы в ней было оружие.
- Всеблагие, какая же ты, - прошептал он, вдыхая запах ее волос. - Даже сейчас мечтаешь только о том, как вонзить кинжал мне в сердце. Это заводит меня еще больше.