Алисия взяла кинжал.
- Конечно, - сказала она тихо. - Если это поможет нам обоим.
Она провела лезвием по подушечке указательного пальца - быстро, аккуратно, неглубоко. Кровь выступила темными бусинами, скатилась по коже и упала на пергамент.
Письмена на стенах засветились алым. Саркофаг загудел, как огромный колокол. Воздух стал тяжелым, вязким - его можно было пить, как воду. Алисия почувствовала, как что-то огромное, древнее, слепое повернулось к ней в темноте и втянуло ее запах.
- Еще, - прошептал герцог, и в голосе его не осталось и следа прежней нежности. - Еще немного, баронесса. Еще каплю.
Она посмотрела на него. Он стоял в двух шагах, сжав кулаки, и в глазах его плясало красное пламя - отражение письмен, загоревшихся на стенах.
Кровь все еще сочилась из пореза на пальце - тонкой, горячей нитью. Капли падали вниз, в темноту, и каждый удар о камень звучал в ее висках, как колокольный набат.
Пергамент под ее пальцами шевельнулся, как живой.
- Еще немного, - прошептал герцог у нее за спиной. - Вы такая смелая, баронесса. Такая сильная.
Его голос звучал теперь иначе. Алисия опустилась на колени перед саркофагом, прикрыла глаза и вихрь видений пронесся перед ней.
...
Она стояла в этом же склепе, но не сейчас - тогда. Сотни лет назад. Свечи горели на каменных стенах ровным, желтым пламенем. В центре зала, на том же самом саркофаге, лежала женщина - молодая, прекрасная, с распущенными русыми волосами, такими же, как у самой Алисии. Ее руки были сложены на груди, а на запястьях - алые нити, впившиеся в кожу. Невдалеке лежала уже знакомая раскрытая книга, ключ и шкатулка, такая же, как ей передала Лили.
И рядом с ней стоял Монфор.
Не герцог - другой. Он держал в руках тот самый кинжал - с костяной рукоятью, которую Алисия сжимала минуту назад. Он улыбался. И в его глазах горел тот же голод, который она только что ощущала за своей спиной.
- Ты обещал, - прошептала женщина на саркофаге, и губы ее почти не двигались. - Ты обещал, что будешь любить меня, когда я стану твоей женой.
- Ты и есть, ни одну женщину я не полюблю так, как тебя, моя дорогая супруга, - ответил Монфор, и голос его был мягким, как шелк, и лживым, как надгробная речь убийцы у свежей могилы. - Ведь ни одна женщина не сможет подарить мне такого могущества.
Он поднял кинжал, и женщина закричала.
- Кровь Вэнсов питает проклятие, - сказал Монфор, занося кинжал. - А проклятие дарует силу Монфорам. Так было, и так будет. Спасибо тебе, любовь моя.
Клинок вошел в грудь. Женщина захрипела и замерла. Кровь ее потекла по черному камню саркофага, письмена на стенах загорелись алым, и древняя сила, слепая и жадная, хлынула в Монфора.