В палату вошел высокий мужчина средних лет с короткой стрижкой и трёхдневной густой щетиной. Крепкий, атлетически сложенный, с выраженным искривлением носовой перегородки и характерно поломанными ушами борца, мужчина не оставлял впечатления дипломированного специалиста в области психиатрии. Встретишь такого на улице и невольно обойдешь стороной. Единственное, что выдавало в нем высокий интеллект — глаза. Они цепко и придирчиво подмечали все, что происходило в палате. Антуражу его облику придавали и небольшие очки для чтения, поверх которых доктор и изучал своего пациента.

Осмотр продлился долго — очевидно, дежурному психиатру было скучно коротать время на дежурстве, и из общения с Алексеем он решил выжать все соки. Похвально в целом, как-никак, а врач показал себя профессионалом своего дела. Поначалу мне показалось, что более скучного и дотошного разговора я, пожалуй, в своей жизни не встречал. Но итог этой беседы меня удивил.

Представившись Василием Германовичем, врачом-психиатром отделения неврологии, мужчина попросил Алексея назвать свое имя, дату, место рождения и текущую календарную дату. Убедившись, что пациент уверенно ориентируется во времени и собственной личности, доктор начал копать глубже.

Первые минуты своего осмотра врач отвел на описание положения и активности пациента. В своем блокнотике он отметил факт фиксации Пекарева ремнями к кровати, его активность, опрятный внешний вид и все видимые травмы. Иными словами, доктор констатировал, что пациенту не так давно крепко репу начистили. Отметил врач и вегетатику. Сухость и нормальный тургор кожи, обычный цвет кожных покровов, за исключением гематом и отеков, отсутствие тахикардии. Затем эскулап перешел к описанию рефлексов — степени расширения зрачков, их симметричности, реакции на свет и так далее.

После беглого осмотра последовали вопросы о самочувствии, и настроении. Доктор справился у Алексея, не посещали ли того в последнее время мысли о смерти или добровольном уходе из жизни. Затем психиатр долго и нудно расспрашивал Алексея о его пристрастии к алкоголю и психотропным препаратам. Его интересовала каждая мелочь: когда Пекарев выпивал в последний раз, в каком объеме, бывают ли случаи употребления алкоголя в одиночестве, (можно подумать, в одиночестве люди спиваются как-то иначе, нежели в компании ) пьет ли Пекарев ежедневно, какие именно напитки, опять же, в каком количестве. Одним словом, психиатр планомерно подводил сбор анамнеза к эпизоду, который имел место несколькими часами ранее.

— Алексей, — участливо поинтересовался врач, — ранее у вас бывали запои?