И это не было для Пекарева новостью. Он знал, что любое действие, равно как и БЕЗдействие, должно иметь последствия. Это простая физика, ничего сверхъестественного. Простой, чтоб его, закон сохранения энергии. Что посеешь, как говорится, то и пожнешь. Любой грех, даже самый маленький, будет сидеть в твоей голове, словно заноза, и ждать своего часа расплаты. И плевать, что таких заноз в жизни человека может быть не так уж и много. Без разницы даже, если эти занозы никто и никогда не увидит — человеку, как существу, осознающему себя в этом мире, достаточно самому знать о своих грехах. Человек сам себе судья и, по сути, не так уж и важно прощение других людей, не так важно даже прощение самого Бога — важно лишь одно — простил ли человек себя сам, перестал ли молиться на собственные занозы.

В жизни же Пекарева таких заноз было хоть отбавляй. И одна из них сводила Алексея с ума больше других. Он видел отношение к нему Дарьи. Видел, как искренне и нежно она его принимает и на какие жертвы ради него идёт. Он был готов поклясться, что их текущие отношения вышли на совершенно иной уровень, даже если сравнивать с самыми благополучными периодами их прошлой жизни. Сейчас Алексей и сам относился к Дарье со всей теплотой и заботой, на которые вообще был способен. Да, ему еще только предстояло определить характер этого чувства — любовь ли это, или же своего рода сублимация чувства вины перед женщиной, чью судьбу он чуть было не погубил своим необдуманным и крайне эгоистичным поступком.

Это гаденькое чувство отравляло жизнь Пекарева всё сильнее и сильнее. Всякий раз, получая от Дарьи очередную порцию тепла, или принимая от неё очередное искреннее признание в любви, он испытывал мерзкое ощущение непричастности к такому светлому и высокому чувству. Знай Дарья то, что известно ему, стала бы она к нему так относиться? Увы, Пекарев не был в этом уверен. И потому справедливо ощущал себя самозванцем. Он всё чаще полагал, что не заслуживает такого к себе отношения. Более того, в такие минуты он искренне считал себя конченым поддонком и предателем. И каждая новая ласка со стороны Дарьи заставляла Пекарева истязать себя снова и снова. Ведь, по сути, это он уложил её на реанимационную койку, изуродовал её, (как минимум), а мог и вовсе стать причиной её смерти. Как такое забыть? Как такое простить? И уж тем более, как это простить самому себе?

Тут не помогут ни оправдания, ни адвокаты, ни даже всеобщее прощение — пусть хоть сам папа Римский индульгенцию выпишет в трех экземплярах. А хуже всего было то, что Алексей сейчас понимал, какую именно душу он предал! Дарья на поверку оказалась чистой и невинной девушкой. У неё не было личного демона искусителя (чего Алексей искренне боялся ) — у нее даже одержимостей никаких не было. Из всех людей, что Алексей успел изучить за время пребывания в нем дара Анны, Дарья была самой чистой в этом плане. По сути, святой, если можно так выразиться. И вот ТАКОГО человека он предал! Сволочь, мразь, подонок, Иуда!