Решение напрашивалось само собой — ему действительно следовало набраться смелости и открыться Дарье, а дальше — будь что будет. Оставалось лишь определиться с временными рамками. Покуда он будет находиться на «справке» — то есть на учете в психоневрологическом диспансере, у Веньямина Спиридоновича, дражайшего его редактора, руки будут связаны.
— Ни один суд не пойдет ему на встречу, — убеждал Алексея его приятель адвокат. — А если и произойдет невероятное и Спиридонычу удастся подкупить судей, ты всегда можешь сыграть на своей популярности и запустить волну недовольства своих почитателей, что явно не будет на руку издательству «Молох-Паблишинг». — Завершил свою мысль старый приятель Алексея.
И действительно, именно читатели, то есть, костяк и основа Пекаревской популярности, сейчас были самым главным его активом. Складывалась на удивление абсурдная ситуация. С одной стороны, от Алексея Пекарева ждали бестселлера года, и никто не был в курсе, по какой именно причине выход его новой книги задерживается. С другой стороны, Пекарев сам являлся причиной этой задержки и узнай обо всем репортеры и блогеры, а вместе с ними и широкая аудитория, это привело бы к обратному эффекту. Те же преданные фанаты и почитатели таланта Алексея Пекарева, что еще недавно превозносили его до небес, с той же легкостью низвергнут его оттуда на грешную землю. Нынче звезды падают стремительнее реальных болидов, что рассекают ночной небосвод в Августе.
Зародившаяся на Западе, так называемая, «культура отмены» уже докатилась до России и могла сыграть злую шутку и с самим Пекаревым. В любое мгновение обезумевшая толпа могла похоронить любую звезду, сколь бы ярко она не сияла ранее на небосводе мировой культуры.
С другой стороны, такой расклад не был на руку и издательству Пекарева, всё ещё зарабатывающим неплохие деньги на его более ранних трудах. На данном этапе и сам Пекарев и его издатель были в одной связке и преимущество оставалось на стороне Алексея. Надолго ли? Вопрос… Пекарев полагал, что время у него ещё есть, а стало быть, спешить с откровенным разговором, способным навредить Дарье, не стоило.
Кое-как договорившись со своей совестью и клятвенно пообещав самому себе открыться Дарье после её выздоровления и выписки, Алексей отпустил ситуацию. Сейчас действительно не было ничего более важного, чем её здоровье и психическое состояние.
К слову, о последнем пункте — на счёт психического здоровья Дарьи, у Пекарева всё чаще появлялись сомнения. С самого начала их общения её поведение показалось ему несколько странным. И если поначалу эти странности можно было объяснить стрессом, сопровождавшим выход девушки из продолжительной комы, то спустя пару недель активной реабилитации эти тревожные «звоночки» стали прослеживаться более отчетливо. Если обобщить, то Пекарева не покидало ощущение некой наигранности в поведении Дарьи.