Однако настырности врачей, священника и Пекарева можно было позавидовать. Я в теле Дарьи обладал поистине нечеловеческой силой, и с легкостью раскидывал крепких мужиков. Справлялся я с этой задачей не так, чтобы здорово, всё же моменты моей внутренней борьбы с душой Дарьи сильно отвлекали, однако до поры до времени, мне удавалось отбиваться от врачей с их уколами, и от священника (да откуда он взялся-то? ) с его молитвами и крестом.

Но физику никто не отменял — у тела Дарьи, даже с моим на него влиянием, все же был предел прочности. Точнее, предел этот был достигнут на клеточном уровне. Все просто — в какой-то момент времени, выдохлись и перестали работать митохондрии — энергетические станции клеток тела Дарьи. В общем, ещё пара минут и меня тупо скрутят по рукам и ногам, а там священник-экзорцист меня попросту выкурит из тела. Если медики позволят.

Мне срочно требовалось что-то предпринять. И именно в этот момент мне что-то вкололи в бедро. Слава Аду, додумались. Глупые, думают это поможет. На самом деле угнетение сознания сейчас мне на руку. Пока я не вижу и не слышу священника, его молитвы на меня никак не действуют. Вывод — под наркотой я выиграю время. Зачем оно мне? Так, разобраться с хозяйкой тела. Там, на просторах её подсознания, я с Дарьей справлюсь. У меня и план запасной имелся, как это сделать. А как действие транквилизаторов закончится, прикинусь невинной овечкой и завершу начатое.

Седативные препараты в таком состоянии подействуют не сразу — у меня было время на «подумать». Но затягивать с этим всё же не стоило. И поскольку речь сейчас шла ни много ни мало — о моём собственном выживании, я принял-таки решение пойти ва-банк.

Последним неимоверным усилием воли я отшвырнул от себя душу Дарьи, вернулся в подлунный мир и на секунду выполз из её тела. В реальном мире девушка тут же обмякла и рухнула на пол. В мгновение ока я огляделся и нашёл то, что искал — точнее, нашёл я тех, кого искал.

Суматоха во время борьбы с взбесившейся пациенткой была настолько сильной, что никто из присутствующих на сделке так и не успел покинуть палаты. Разинув рты и пребывая в самом натуральном шоке, на все это безобразие смотрели юристы покупателя, приглашенный нотариус и сам Генрих Францевич. Все четверо забились в дальний угол палаты и боялись даже пошевелиться.

На заморозку времени ушёл весь остаток моих сил. Бег времени замедлился неохотно, валко, словно коленвал дохлого дизеля на лютом морозе в вязкой смазке, а после и вовсе остановился. Только сейчас я смог выползти из тела Дарьи, немного передохнуть и оценить обстановку. Со стороны это выглядело не менее эпично, как если б я был танкистом и выбирался из своего покорёженного Т-34 после суточного сражения на Курской дуге.