Одним словом, дожать строптивого писателя для редактора «Молоха» было уже не столько делом принципа, сколько делом чести. Ну, или гордыни, тут, как и с какого ракурса посмотреть.

Подключив свои связи, Веньямин Спиридонович, не без помощи своего верного искусителя Петра, полагаю, вышел на ковбоя. Ковбой, в свою очередь, от такого выгодного сотрудничества отказываться не стал. Шутка ли, срубить бабла, куда больше, чем планировал. Определившись с составом группы и исполнителями, сообщники приступили к реализации намеченного плана. Шаг первый — похитить Дарью; шаг второй — запугать строптивого писателя до полусмерти; шаг третий — вынудить его подписать все необходимые бумаги.

Как ни странно, единственным, кто мог нарушить их расчудесный план, был я. И не смог я этого сделать лишь потому, что был отвлечён борьбой с Дарьей. Трудно, знаете ли, действовать, находясь в человеческом обличии, когда ты вообще не контролируешь своё тело. Разумеется, демон Пётр учёл и это — собственно, именно он, по всей видимости, и подсказал ковбою наилучшее время, когда следовало похищать единственный рычаг давления на Пекарева. Оставалось лишь гадать, откуда точное время бунта Дарьи было известно самому Петру.

Самое забавное было в том, что весь их нехитрый замысел действительно мог сработать. Зачем же мне им мешать, спросит въедливый читатель и будет бесспорно прав в своих сомнениях. И ведь действительно — реализуй демон Пётр свою задумку, итог для Ада был бы наилучшим — книга Пекарева была бы издана, миллиарды душ впоследствии были бы загублены. Что плохого-то?

А то, что я не планировал отдавать свою победу никому. Всё, точка. Я всё это придумал, я всё реализовал и только мне одному ставить точку во всей этой истории. Понятно? Я лучше всё просру и ни одной души Аду не предоставлю, чем позволю какому-то второсортному демону, вроде Петра, меня на хромой кобыле объехать. Лучше уж быть развоплощённым за личный провал, чем за чей-то личный успех.

Оставалось только придумать, как действовать дальше, ибо план мой сейчас летел ко всем чертям. Уже в который раз, заметьте, летел.

Сейчас я стоял посреди тускло освещенной комнаты, весь в крови, а вокруг меня валялись пять мертвых тел. Остро пахло железом и фекалиями — судя по всему, перед смертью, многие из покойничков натерпелись и ужаса и боли. Вот, что бывает, когда теряешь бразды правления над телом человека.

— Ну, вашу ж… — в сердцах выпалил я, обращаясь к своим временным попутчикам в теле Салатовой, — вы, что не могли их просто оглушить? Вот, зачем было делать из Дарьи монстра?