Поразительно, я мог заточить её в лимбе на веки вечные, мог загнать её душу в самые глухие дебри её же подсознания и оставить там гнить навсегда — теперь у меня было достаточно сил для этого. Но я ничего не мог поделать с той ужасающей силой, что теплилась в её душе, с тем, что было разлито по её телу, по каждой его клеточке. Я ничего не мог поделать с её любовью к этому человеку. Любило не её тело — о нет. Любило не сердце, не гормоны и даже не её мозг — для Дарьи любовь была сейчас единственным возможным состоянием души. А душа, как единый источник жизненной силы, способна пребывать в любой живой клетке человеческого организма. В любой из миллиарда клеток в равной степени, как и во всех них одновременно.

— Ну, здравствуй, Пекарев.

— Здравствуй, Аарон.

* * *

Пекарева трясло. Дарья стояла перед ним, буквально в паре шагов. Она была абсолютно нага, мертвецки бледна и тяжело дышала. На шее дико танцевала артерия. По животу девушки стекали капельки крови. Руки её также были по локоть в крови. И это была никакая не метафора, и не фигура речи — она действительно только что убила пятерых людей этими самыми руками. И теперь благодаря отцу Евгению Алексей понимал, что за неведомая сила ею руководила.

Пекарев смотрел Дарье в глаза, боясь отвести взгляд вниз, туда, где лежали тела погибших. Ему более чем хватило беглого взгляда на всю эту картину, когда он входил в помещение. Периферическим зрением он зафиксировал позади Дарьи изуродованное тело ковбоя. Его дурацкая шляпа валялась тут же неподалёку в луже его же крови. Похоже, похититель был просто разорван пополам. Погиб ковбой почти мгновенно — на его лице едва успела застыть гримаса удивления. За ней последовали шок и почти мгновенная смерть. Подле ковбоя, в петлях его же кишечника лежали и его подельники. Им Дарья просто свернула шеи. У входа лежало ещё два трупа. Эти были облачены в черные рясы. Их Дарья, похоже, убила последними — проткнула голыми руками, что никак не укладывалось в привычную картину мира Пекарева. При всей своей хрупкости, человеческое тело просто обязано обладать достаточной плотностью, а кожа и мышцы эластичностью. Его невозможно вот так запросто проткнуть голыми руками насквозь. Но иных вариантов Пекарев предположить, увы, не смог, поскольку в телах обоих зияли дыры размером с кулак, а с кулаков самой Дарьи всё ещё стекали вязкие черно-красные капли крови. Падая на пол, они уже успели образовать у ног Дарьи две небольшие лужицы.

От всей этой картины Алексея мутило, страх сковывал его тело. Он чувствовал, что за его спиной стоял священник. Это придавало писателю некоторой уверенности в себе, хотя головой Пекарев и понимал, что надеяться на помощь батюшки не стоит — отец Евгений, в общем и целом, уже расписался в своём бессилии, когда цитировал отрывок из Евангелия от Матфея. Тот самый, в котором говорится о демонах, что селятся там, где нет места любви. Бесспорно, один на один с демоном он может и совладал бы, но сразу против пятерых батюшке было явно не выстоять.