Фразу Анна не закончила намеренно. Интересничала, хотела разжечь любопытство Алексея. Пекарев это понял и решил подыграть.

— А почему он…

— Почему не в форме? Он медбрат. Днем работает и, как положено, пребывает в форме, но иногда переодевается в стандартную пижаму пациентов стационара. Не хочет выделяться. Иначе достают просьбами. Давление померить, врача позвать, постельное белье поменять. — Пекарев посмотрел на здоровяка и тот, словно в подтверждение слов Анны закатил глаза. — А так, пациент и пациент, — продолжила Анна. — Мало ли кто где шарится по ночам.

— Ясно. Спасибо, Борь, что подвез, — выдавил из себя Пекарев. Медбрат кивнул. — А…

— А не разговаривает он, потому что немой, — вновь предвосхитила вопрос Алексея Анна. — Он когда-то тут лежал. В качестве пациента. Тогда мы и познакомились. В мою первую ходку, так сказать.

Они оба переглянулись так, что у Пекарева не осталось никаких сомнений — этих двоих точно связывает какая-то история. И ему ее, скорее всего не расскажут, ибо личное.

В дверь тихо постучали. Причем стук этот был не простой, а наверняка условный. Три тихих и коротких, затем два четких акцентированных удара. Борис безмолвной тенью перенесся к двери и впустил кого-то. Бельевая комната утопала во мраке, Пекарев не видел вошедшего.

— Принесла? — тихо послала вопрос во тьму Анна.

Ей ответил грубоватый, но без сомнения женский старческий голос.

— Было нелегко, Анечка, но я справилась.

Пекарев потянул носом и понял, что речь идет о чем-то съестном — в бельевой отчетливо запахло едой. Не сказать, что аппетитно запахло, но именно сейчас от этого запаха у Алексея засосало под ложечкой. Он был голоден. Очень голоден. Через секунду из тьмы выплыл силуэт сухонькой старушки. В ее руках была эмалированная кастрюлька. Борис, державшийся чуть поодаль, уже держал наготове несколько вилок.

— Тащи сюда! — весело кивнула старушке Анна и отъехала назад и в сторону, давая дорогу новому персонажу. — Знакомьтесь, Галина Петровна. Это новенький.

— Еще один? — улыбнулась старушка и зачем-то погладила Алексея по щеке. — Хорошо, Анечка. Это очень хорошо!

Пекарев рефлекторно дернулся, дабы отпрянуть от этого панибратского жеста старухи (слишком уж резво она нарушила его личное пространство ), но в самый последний момент заставил себя остановиться и стерпел ласку холодной морщинистой руки. Сегодня, сейчас так было нужно — Алексей это ощущал, понимал каким-то шестым чувством. Только так он сможет стать здесь своим. Только опустившись до уровня этой старушки и этого увальня с сорок пятым размером ноги, он станет ближе к ней, к Анне. Иными словами, только укротив свою гордыню и засунув самому себе в задницу свое писательское Эго, Пекарев получит шанс коснуться тайны этой девушки. Никто из присутствующих не знал, кто есть Пекарев на самом деле. Впрочем, не знал этого и сам Алексей.