Алексею, было еще далеко до этого — он еще не до конца разобрался с предыдущими отношениями. Но в Анне писатель ощущал именно это чувство. Ночью, когда она прижималась к нему, когда льнула своей душой к его душе, он ощутил силу именно такой любви — невообразимо искренней, честной и всепоглощающей.

Почему она выбрала его? Почему открылась? Почему все, что она ему рассказала о себе, его не испугало? Почему именно к ней потянулась его душа?

Вопросов, касающихся их с Анной нечаянной душевной близости, было так много, что Пекарев в них путался, стараясь искать ответы на них в голове и тщетно перебирая крупицы своего прежнего опыта. Найти хоть какое-то объяснение этому чувству, зарождающемуся в его душе, он не мог. Не было в его памяти событий, которые могли бы хоть отдаленно походить на то, что он сейчас испытывал. Увы, невозможно объяснить словами то, что ощущал сейчас Пекарев — это можно лишь почувствовать. Но, познав однажды это состояние на собственном опыте, познав истинную любовь, человек уже никогда не станет прежним. А потеряв такую любовь, он попросту не сможет быть тем, кем был. Не сможет быть с теми, с кем был. Он будет вновь и вновь искать именно это ощущение, именно это чувство. Сильнее наркотика, чем истинная любовь, вероятно, еще не придумали, думал Пекарев и был, разумеется, прав.

Позавтракав в одиночестве остывшей комковатой овсяной кашей с хлебом и маслом и запив все это компотом, Алексей вернул санитарке поднос с грязной посудой. Затем он вновь принялся считать минуты до появления Анны. Девушка все не приходила.

«Может, ее забрали на какие-нибудь исследования, — терялся в догадках Алексей, — или у нее появились какие-то неотложные дела. Или…»

Это тревожное «или» пугало Алексея больше всего. Еще вчера она была такой живой, такой сильной, такой пышущей энергией и нежностью, что в вероятность ее смерти ночью Пекарев просто не мог поверить. Не сегодня, не сейчас. Он только нашел ее, только начал верить в чудо. Ведь, пробуждение в его чернильной душе именно таких чувств никак иначе не назвать. То было самым настоящим чудом. Еще вчера он считал свою жизнь оконченной. Еще вчера он был готов поставить в ней жирную точку. Навести курсор мыши на крестик и закрыть эту приевшуюся до тошноты игру. Game, как говорится, Over. Сегодня же он понял, что ему есть еще ради чего жить. Есть, ради чего творить. Есть, кому читать свои новые книги и с кем забывать старые, неправильные.

Она поцеловала его в щеку, когда уходила к себе в палату под утро. Этот влажный, обжигающий поцелуй до сих пор горел на его небритой коже. Это самое интимное, что было между ними в ту ночь. Если не считать слез, что капали нескончаемым потоком на его грудь. Пекарев никогда не видел, чтобы люди плакали так тихо и одновременно с этим так отчаянно. Что ее тревожило? Что заставило отменить заседание клуба и провести эту ночь именно с ним? Что она хотела получить от него, повесы и бретера Печоринского склада характера?