Не дожидаясь, пока состав окончательно остановится на месте, двери теплушки начали открывать, и как только створки чуть разошлись в стороны, красноармейцы один за другим выпрыгивали из вагона и искали укрытие на местности.

Я успел влезать в сапоги, натянув их на голые ноги, но о том, чтобы нормально одеться и речи идти не могло. Так и запрыгал по вагону в шароварах и белой нательной рубахе — благо успел схватить ремень, с надетой на него кобурой и пристегнутым ножом в ножнах, потом попытался было найти своих, но не тут-то было — меня попросту выдавили наружу, еще повезло, что я не упал, а спрыгнул, удачно приземлившись на землю.

Дело осложнял тот факт, что на улице было еще темно, и остановились мы в случайном месте, вовсе не предназначенном для погрузки-выгрузки. Я буквально скатился по крутому склону и влетел в густые колючие кусты, оцарапав себе руки и шею. Без портянок ноги неимоверно натирало кожей новеньких хромовых сапог. Рядом со мной, тяжело дыша, бежали почти невидимые в темноте бойцы. Лиц разглядеть я не мог, но судя по матерным выражениям, вырывающимся из их уст, это были не мои ребята.

Нужно отбежать от состава хотя бы метров на пятьдесят-сто и залечь в первой попавшейся естественной яме или овраге — тогда, даже если бомбардировка продолжится, шанс, что не накроет.

За что-то зацепившись на бегу, я покатился кубарем, едва не свернув шею, и в итоге оказался там, куда и стремился — в неглубокой яме, на дне которой оказалось легкое болотце, и даже лягушка квакнула, с негодованием уставившись на меня. Впрочем, она тут же ускакала прочь, не дожидаясь, пока незваный гость покинет ее территорию.

Взрывы бомб пошли волной. Раз, два, три, четыре, пять…

Лишь бы пилот в темноте ошибся, не разглядел состав, тогда шанс есть. Иначе техника будет уничтожена, и удастся ли что-то восстановить после — бог весть.

Рядом со мной шлепнулся в яму неизвестный красноармеец с винтовкой в руках. Был он молод, чумаз, лопоух, перепуган и одет так же нелепо, как и я.

— Тьфу ты, вонь какая! — он врезался лицом в болотную жижу, едва не задохнулся от запаха и попытался покинуть нашу уютную яму, но я услышал звук моторов, заходящих на второй круг, и, схватив бойца за ремень, бесцеремонно втянул обратно.

— Сиди тут! — рявкнул я при этом. — А лучше лежи, и башку прикрой руками!

— Чего раскомандовался-то? — набычился лопоухий, но тут землю тряхнуло так, что зубы застучали друг о друга, и все желание болтать мгновенно пропало.

Парень рухнул плашмя прямо в лужу, и исходящая оттуда вонь его уже совершенно не волновала.