— Что с тобой? — Шамсутдинов только сейчас заметил, что мое место мехвода все в крови.
— Бандитская пуля, — отмахнулся я, — бывает!
— Терпи, брат! Почти приехали!
Чтобы немного отвлечься от боли и чуть лучше оценить обстановку вокруг, я высунулся в верхний люк.
Был восьмой час, уже наступило позднее утро, мир давно пробудился ото сна. Птицы громко пели, солнце ползло по небосводу.
Мы добрались до передовых немецких позиций.
Какой-то белобрысый парень выбрался из блиндажа и неспешно пошел в сторону кустов. Потом он перевел взгляд на меня и глаза его расширились.
Я узнал его мгновенно — тот самый безумный немец со шрамом через всю правую щеку, сумевший в одиночку захватить Т-34 во вчерашнем бою, и чуть не уничтоживший нас самих.
Твою же мать!
Как он сумел уцелеть? Я был уверен, что мы убили его.
Я нырнул внутрь, превозмогая боль, и сел в кресло наводчика, начав наводить массивное орудие на цель. Из пулемета убить врага был бы проще, но разум мой слегка помутился от боли, и я хотел, чтобы тело белобрысого разорвало на кровавые куски и разметало по всей округе.
— Заряжай!
Крюков и Демин быстро отреагировали, я жестами подсказывал, что и как делать правильно, в то же время нацеливая ствол орудия на живучего немца.
— Готово! — крикнул Крюков.
— Огонь!
Танк чуть тряхнуло от выстрела. Земля, где все еще стоял немец, брызнула в разные стороны. Все вокруг заволокло пороховым дымом.
— На этот раз я тебя точно убил, ублюдок! — пробормотал я и тут же потерял сознание.
Глава 10
Интерлюдия 1
Сколько он себя помнил, Уве Рихтер всегда ненавидел насилие. С самого детства, когда остальные его сверстники мерялись силами на школьных переменах, он молча жевал свой бутерброд в закутке коридора, не встревая в потасовки.
Трус? Нет, он не боялся получить по лицу, просто не видел смысла в агрессии. Ведь все можно легко решить с помощью спокойной беседы — человечество поэтому и эволюционировало, выйдя на столь высокую ступень развития, что научилось говорить… в первую очередь друг с другом. А не тыкать в живот заточенной сталью, как это делали далекие предки.
Впрочем, когда особо наглые одноклассники пытались проверить его на прочность, он не давал отпор. Хотя и мог это сделать, причем, успешно, да так, что мог бы покалечить или даже убить. Недаром ходил в секцию крав-мага, которую, конечно, придумали евреи… но Уве был совершенно толерантен к любой нации. Он — это не его ныне покойный дед, как недавно оказалось, бывший штурмбаннфюрер СС, чудом уцелевший после краха Германии, и навсегда, до последнего дня сохранивший страх и почтение перед русскими, сумевшими великой кровью и силой духа победить невероятную махину гитлеровской империи. Уве ненавидел деда за его прошлое и всячески презирал.