— Ура-а-а! — раздался громогласный крик из множества глоток, и вперед, огибая нашу машину, бросилась пехота.
Мысли с трудом вертелись в моей голове. Контузило? Или просто шибануло о перегородку?
— Все живы?
— Нормально, — тряхнул головой Корякин.
— Живой, — подтвердил Носов.
Казаков лежал за моей спиной в луже крови. Я потрогал жилку на его шее — нет биения. А потом увидел, что висок пробит одним из осколков. Он умер мгновенно, и я уже ничем не мог помочь.
Зато наша помощь требовалась другим, тем, кто бежал в атаку без прикрытия брони и стали.
Ненависть. Чистая, незамутненная. Концентрированная. Она плескалась в моей груди, ища выход. Грозя разорвать все мое существо в случае, если я ничего не сделаю.
— Малый вперед! Леша, за пулемет! Убивай всех!
Глава 15
Казакова мы похоронили у подножия холма, рядом с живописной березовой рощей. Сколотили простой крест, вбили его в землю, сверху повесили шлемофон.
Большинство погибших погребли в общей могиле, но мы отстояли право проститься с нашим другом отдельно.
Помолчали. Постояли, смотря в синее небо. Каждый в эти мгновения думал о чем-то своем, личном. Прощание с другом — это вообще очень личное дело. Слова тут неуместны, они пусты и не передают нужного объема смысла. Был человек, и нет человека. Ушла целая вселенная, сконцентрированная в отдельной личности. Он о чем-то мечтал, кого-то любил… грустил, смеялся, много работал, воевал.
— Пусть земля тебе будет пухом… — глухо произнес Петр Михайлович, после чего развернулся и пошел к нашей позиции, тяжело ступая по стылой земле.
На лице Лехи я увидел слезы. Он их даже не скрывал, не пытался смахнуть, они текли по его щекам до подбородка, капая вниз.
Чтобы не смущать друга, я пошел за Корякиным. Казалось бы, мы победили, выполнили приказ командования, взяли город, подбили три танка… но почему же так тяжело дышать?
Чуть повернувшись назад, я увидел, что Леша бредет за мной следом, понурив голову. Переживет. Люди быстро привыкают к смерти, когда она случается вокруг повсеместно. Сохранение собственной жизни перестает считаться главной задачей. На первое место выходит иное: бить гадов, выдавливать их все дальше и дальше, уничтожать, словно тараканов, выжигать, травить, убивать… чтобы никого из них тут не осталось, чтобы на своей шкуре испытали все то, что готовили другим…
Пока что нам в экипаж никого не назначили новым заряжающим, так что мы, осиротев, остались втроем.
Корякин пытался развести костер шагах в десяти от нашего танка, но выходило у него плохо. Обычно этим делом занимался Казаков, он же отвечал за наши припасы, он же чаще прочих готовил еду.