Озерцо сверкало тихой гладью, отражая кудрявые облака. Я остановился у одного из домов, стоявших на берегу, удачно укрыв машину за ним. Озеро и противоположный берег, до которого было метров сто пятьдесят, оказались видны, как на ладони.
— Достиг заданной точки! — сообщил я по рации.
— Молодец, лейтенант! — донесся искаженный помехами хриплый голос Дуюна. — Оставайся там и веди наблюдение! О любых действиях врага сообщать незамедлительно!
— Есть оставаться на месте и вести наблюдение!..
Бой в поселке полностью прекратился. Стало тихо. Не было слышно ни пушечных выстрелов, ни стрекотни пулеметов. А наша пехота так и не пришла, хотя, по идее, должна была. Передумали занимать поселок? Планы изменились? Вполне возможно. Мне этого никто не собирался докладывать.
Минут сорок я наблюдал за местностью, но ничего интересного не происходило. Впрочем, приказ есть приказ, и свою позицию я не покидал.
Я уже стал нервничать — долго еще торчать на одном месте? Как вдруг с той стороны озера на небольшой пригорок медленно выползли два «Т-IV» и встали там борт о борт, постояли так некоторое время, съехали с возвышенности и неторопливо двинулись вдоль озера.
Удачная позиция для стрельбы! Практически идеальная!
Такой шанс упускать я не собирался.
— Бронебойный! Ваня, заряжай!
Глава 19
Негромко зажужжал электромотор, башня повернулась. Первый танк противника оказался точно в прицеле — с такого расстояния не промахнусь.
Выстрел.
Я привычно открыл рот за мгновение до этого, чтобы не заложило уши, несмотря на шлемофон.
Черт! Из-за дыма от выстрела и поднявшейся пыли я не видел, попал ли в цель. Тут же выскочил в люк и увидел, что первый «Т-IV» стоит без движения, а второй быстро уползает прочь.
Пыль к тому моменту стала оседать, а дым чуть рассеялся, поэтому я нырнул обратно в люк и навелся на убегающего противника. Этот выстрел оказался не менее удачным, чем предыдущий. Теперь и вторая «четверка» остановилась. Но ни тот, ни другой никак не загорались.
Еще один снаряд по первому, и один по второму. Не горят! Да что же такое!
А вот когда танкам прилетело по третьему разу, они, наконец, загорелись. Вспыхнули оба — милое дело! Зачадили, задымили, пламя полыхало ярко и весело. Дело сделано!
— Попал! Подбили! Ура! — восторженно закричал Леха, наблюдая в пулеметную смотровую щель за нашими успехами. — Оба горят!
— Силен ты, командир! — уважительно посмотрел на меня, повернувшись со своего места вполоборота, Корякин.
Или я удачно пробил топливные баки, и бензин загорелся, или же сдетонировал боезапас внутри «Т-IV». В любом случае, хорошо получилось, есть чем гордиться — прозвище «Снайпер», данное мне еще на челябинском полигоне, я вполне оправдывал.