Плюс нашего «Т-34» в отличие от «Т-IV» состоял еще и в том, что наш работал на дизельном топливе, а «четверка» — на бензине, как и все немецкие танки. И при попадании снаряда бензиновые пары вспыхивали мгновенно, и шансы у экипажа выбраться наружу сводились к нулю. Это не значит, что «тридцатьчетверки» не горели… к сожалению, горели, и еще как… Дизель загорался медленнее, и время спастись теоретически было. Но уж если дизель разгорится, тушится он сложнее бензина, имея более вязкую структуру и как бы прилипая к поверхности горения, затекая при этом во все возможные щели. Ожоги после дизеля — тяжелейшие.

— 744-й, возвращайся! Как понял меня? — услышал я в наушниках голос капитана.

— 744-й, вас понял! Возвращаюсь! — сообщил я.

— Где же наша пехота? — непонимающе спросил Корякин. — Подвели они нас, получается…

Разведка боем окончилась, пехота так и не пришла, так что смысла торчать танкам в поселке дольше не было. Приказ вернуться на место дислокации был логичен, но я, черт подери, не понимал, за что погиб сегодня экипаж младшего лейтенанта Горевого — веселого и отзывчивого парня, совсем еще юного, улыбчивого и всегда готового прийти на помощь? Я отомстил за него, но ребят к жизни это не вернет.

В ответ же Михалычу я негромко и с выражением процитировал по памяти:

— 'А еще сложнее счеты,

Чуть танкиста повстречал:

— Подвела опять пехота.

Залегла. Пропал запал.

А пехота не хвастливо,

Без отрыва от земли

Лишь махнет рукой лениво:

— Точно. Танки подвели…'

— Толково сказано, — кивнул Петр Михайлович, — знающий человек сочинил! Чьи стихи?

— Твардовский, «Василий Теркин», недавно в газете напечатали. Не читал что ли?

— Некогда мне читать, — отмахнулся Корякин. — Но, мать их за ногу, где пехота? Где пехота, я спрашиваю?

— Успокойся, Михалыч. Не пришли, значит, был повод.

— Повод у них был, — заворчал мехвод, — никто не может сделать то, что должен…

— Мы-то в чем провинились? — возмутился Леша. — Мы как раз здесь, в поселке!

— Мы здесь, а они нет… — не стал развивать тему Корякин.

Я же вспомнил историю с летчиками и подумал, что иногда все же совершенно ясно, кто именно виноват. Но тоже не стал нагнетать… не до того.

Через четверть часа мы вернулись к началу поселка, но рота уже ушла далеко вперед, давно скрывшись из виду.

— Обратно пойдем той же дорогой? — уточнил Петр Михайлович, выглядывая через люк мехвода наружу и осматривая дорогу.

Я задумался. В принципе, можно было срезать путь, вернувшись прямиком через поля, но была вероятность, что пехота не пошла за нами следом как раз по той причине, что поля до сих пор были не расчищены от мин. Наверняка, поэтому нас и отправили низом лощины. Нет, смысла рисковать и идти короткой дорогой я не видел.