Я снова промолчал. Мне было ясно, что все претензии ко мне сняты, а капитан — совсем не дурак. Он прекрасно понимал, что история, в которой замешен странный орденоносец с именным пистолетом, попадет в объединенную сводку по Наркомату, и ляжет прямо на стол самому Берии. А уж тот подобный рапорт не пропустит мимо глаз — внимательно изучит и сделает собственные выводы. Поэтому, зачем рисковать собственной карьерой? Кто знает, что за тип этот Буров, и какие именно взаимоотношения связывают простого танкового командира с могущественным Лаврентием Павловичем. Явно проще уладить дело миром.
— Вам нужно пройти военно-врачебную комиссию, а после этого можете отправляться обратно в корпус, — продолжил Полевой. — Надеюсь, претензий у вас не имеется?
Я сухо бросил в ответ:
— Не беспокойтесь, товарищ капитан, никаких претензий. Больше не увидимся!
Мне показалось, или после этих слов Полевой облегченно выдохнул.
Глава 13
Полуторку нещадно подкидывало на каждой кочке, колеса бухали в многочисленные ямы и колдобины, мы подлетали вверх и тут же падали вниз с громкими матюками, но, тем не менее, как-то двигались в нужном направлении. Помимо меня, в кузове сидели еще человек десять бойцов, возвращавшихся на передовую из госпиталей.
Люди дико злились, в первую очередь на самих себя.
— Это же надо так сглупить! — в десятый раз рассказывал бывший свердловский рабочий, а ныне мехвод одной из машин. — Вылез через свой люк и спрыгнул вниз, не глядя. А нога как хрустнет… две недели ходить не мог, повезло хоть, что не перелом — так бы я все на свете пропустил! Пока наших догоним, уже Берлин возьмут!
— Ничего, и по наши души хватит!.. — вставил кто-то мрачно.
Советские войска активно наступали на брянском направлении. Взятие орловского плацдарма не позволило немцам использовать его для прорыва на восточном направлении, а контрнаступление постепенно перерастало в генеральное наступление.
— А как наш лейтенант Дикий под Борилово дрался! — с гордостью заявил совсем юный парнишка со светлыми соломенного цвета волосами, из 61-й гвардейской танковой бригады.
— Расскажи-ка! — подбодрили остальные.
— Два дзота снес машиной, три миномета раскатал, да целую противотанковую батарею! Самого ранило, радиста-пулеметчика ранило, но он крикнул мехводу: «Дави гадов!» И тот пошел месить немецкие траншеи: из обоих пулеметов огонь открыли! Тут-то фашистам и поплохело, поняли, гады, с кем связались! Потом все же сумели поджечь танк Дикого, но тот выбрался на броню и из огнетушителя под ураганным огнем врага сбил пламя. Немцы били из всех орудий, но пули мимо летели. Он был, как заговоренный!