Одно дело — взять под белы руки и разговорить обычного красноармейца — применяя любые методы ведения допроса, который сочтет нужным следствие, а другое — схватить такую матерую всесоюзную звезду, как я. Тут, если сделаешь что не так, своя же голова полетит с плеч. Капитан это прекрасно сознавал.

— Что вообще произошло? — Настя сменила тон с требовательного на удивленный. — Моему пациенту пока не рекомендовано двигаться, он тяжело ранен, ему необходим покой!

Полевой, наконец, взял себя в руки и заговорил строго и важно:

— Произошло убийство. Гражданин Буров — главный подозреваемый!

— Что вы говорите? — заволновалась Анастасия. — Убийство? Какой ужас! А кого убили? И с чего вы решили, что не ходячий больной способен на подобное?

— Убит майор медицинской службы Скрипин… — начал было капитан, но его из-за спины Насти перебил Хрипунов.

— Как это не ходячий? Очень даже ходячий! Я сам его вчера видел!

Я не ошибся, это Хрипунов настучал на меня капитану. Вот только он не учел, что я не обычный смертный, а на особых ролях. Так что теперь на этом моменте можно было сыграть и в обратную сторону.

— Скрипин, — не поняла Настя, — вы сказали, убит Скрипин?

— С утра тело обнаружили прямо в морге. Военврача убили ударом ножа в сердце.

Настю передернуло от ужаса. Я ее прекрасно понял. Она — хоть и стойкая, но смерть есть смерть. Особенно неожиданная и знакомого человека. Это всегда сшибает с ног. Начинаешь думать всякое, размышлять о тщетности бытия.

Но сейчас меня волновали другие вещи. Про смерть подумаем, когда она подойдет и постучит по плечу, мол, пора…

— А мне недавно рассказали, что вы в моих вещах копались, — невзначай бросил я Хрипунову, и, кажется, попал в цель. — Зачем?

Странно, кстати, что он взял нож, а не «ТТ». Вот тут бы я точно не отвертелся. Впрочем, еще докажи, что стреляли бы из моего пистолета, а нож — вот он, торчит в сердце, а на рукояти мои инициалы.

Хрипунов побледнел и отступил на шаг назад. Если сейчас побежит — точно виноват! Тогда ату его! Хватай!

Полевой насторожился, словно взяв след, и всем телом повернулся к Хрипунову.

Но сержант не побежал. Сдержался. Однако я видел, что это стоило ему огромного усилия воли.

— Что ты несешь, щенок? — он попытался пойти в атаку. — Чтобы я копался в твоем барахле? Не было такого!

— Я видел! — вступился за меня Гоша. — Он шарил! Но взял ли что, не заметил!

Хрипунов бросил на него ненавидящий взгляд и коротко ответил, тут же переменив собственную позицию:

— Ничего не брал! Просто проявил бдительность и проверил…

На что он вообще надеялся? Зайти в палату, где лежит около сорока человек, обыскать сидор и думать, что никто этого не заметит? Хотя, в принципе, под шумок провернуть это было возможно. Например, при раздаче питания. Вот только Гоша обратил внимание на его действия и рассказал мне. А значит, есть что предъявить!