— Что же это вы, братцы, от наград бегаете? — спросил генерал.

Мы молча стояли, подбородки вверх, рты на замках.

— Впрочем, это все проклятая бюрократия виновата! — продолжил Родин. — Мне тут вечером передали бумаги. Вы отличились и под Орлом, и в Карачеве. В представлениях отмечено, что вашим экипажем уничтожено до пяти немецких танков, не считая пехоты. Это так?

— Мы счет не вели, товарищ генерал-лейтенант, — осторожно ответил я, — но надеемся, что били врага изо всех сил!

— А про вас, младший лейтенант, речь пойдет отдельно! Евсюков, Корякин, Казаков, Носов — выйти из строя!

Генерал продиктовал имена, прочитанные по бумажке, и сам сбился, видя, что нас всего четверо, а имен явно больше.

Вперед шагнули Петр Михайлович и Леха.

— Товарищ генерал-лейтенант, — пояснил я, — Евсюков ранен, Казаков — убит.

Родин нахмурился, потом коротко бросил адъютанту:

— Евсюкову направить приказ в госпиталь, Казакова наградить посмертно.

— Так точно!

Адъютант передал генералу коробочку и лист бумаги.

— Корякин Петр Михайлович, — торжественно начал генерал, — вы награждаетесь орденом «Красной Звезды» за то, что состоя в экипаже танка, уничтожили в боях не менее четырех танков противника, не считая живой силы.

Потом шагнул в Корякину, лично прикрутил ему орден и протянул свою руку:

— Благодарю за службу!

Это было не по уставу, но Петр Михайлович без всякого стеснения пожал генеральскую ладонь и ответил:

— Служу Родине!

Это тоже было не по уставу, но Родин сделал вид, что не заметил. Потом он повернулся к Алексею:

— Красноармеец Носов! Медаль «За боевые заслуги!»

Леша сиял, как начищенный пятак.

Дошла очередь и до меня.

— Младший лейтенант Буров… с вашими постоянными перемещениями документы долго искали вас. И лишь случайно попались мне на глаза вчерашним вечером.

Я напрягся, ожидая всякого. Неужели золотой ППШ? Вряд ли… а если вспомнить драку с летчиками, то лишь бы не в штрафбат, и то хорошо…

— Молчите? И правильно делаете! Вы знаете, что о вас написали в «Правде»?

О, боги и демоны! Только этого мне не хватало!

Леша недовольно всхрюкнул, поняв, что потерял свою сенсацию в мире журналистики. Но на его переживания в этой области мне было плевать.

— Понятия не имею, товарищ генерал-лейтенант!

— А надо бы знать… впрочем, вы находились на излечении, а потом сразу сюда…

— Так точно, не до газет мне было…

— Итак, Буров, а теперь давайте-ка приступим к вашему награждению. Боюсь, это будет долгий процесс…

Я напрягся.

— За доблесть и отвагу, проявленную в боях с немецко-фашисткими захватчиками, вам досрочно присваивается воинское звание лейтенант.