— А что, Лаврентий Павлович больше не придет? — его голос звучал жалобно, и Генрих мысленно обругал себя за это.

— У товарища Берия много других дел, — туманно ответил посетитель.

«Понятно, Берии больше не интересно. Он узнал уже все, что хотел. Но зачем пришел этот новый?» — тревожно подумал Генрих. Он уже где-то слышал эту фамилию — Судоплатов… вот только никак не мог вспомнить, в какой связи ее произносили или в какой именно книге он читал об этом человеке.

— Так чем я могу быть вам полезен? — спросил Генрих, стараясь придать голосу солидность.

— Вот, собственно, за этим я и явился. Понять, можете ли вы быть полезными мне?..

И сказал он это таким тоном, что Метерлинк сразу вспомнил, где слышал эту фамилию. Конечно же, перед ним стоял самый известный советский ликвидатор, мастер скрытых убийств, от которого не убежишь, не спрячешься ни в Союзе, ни за границей. На его счету десятки, сотни, а, пожалуй, даже тысячи «закрытых» акций. И теперь этот страшный человек явился к нему, к Генриху с целью… определить, можно ли его использовать в своих схемах или это пустая затея.

А раз так… значит те, кто наверху, окончательно от него отказались и отдали на откуп Судоплатову. Если он решит, что Метерлинк еще может пригодиться, то скажет свое веское слово и Генриха передадут ему. Если же нет… об этом варианте лучше и не думать.

И Генрих очень постарался достучаться до этого человека. Он использовал всю свою фантазию, называл десятки имен, перечислял сотни событий, предлагал варианты решений и свое в них непосредственное участие, обещал лично ликвидировать всех тех, кто сейчас или в будущем будет мешать советской власти. Говорил он долго, не меньше часа, вспомнив даже о судьбе Судоплатова, о его грядущем аресте, об обвинениях в «заговоре против советской власти», о годах, проведенных в тюрьме, о дальнейших попытках реабилитации. Судоплатов слушал его внимательно, ни разу не прервав. Он не вел записей, но Метерлинк видел, что он запомнил все. Удивительная фотографическая память.

Наконец, Генрих выдохся и устало утер пот со лба.

Он сделал все, что мог. Выложился на сто процентов.

— Хорошо, идемте за мной, — Судоплатов постучал в дверь, и охранники тут же открыли ее снаружи.

Вещей Метерлинку взять с собой не предложили, но ему и брать-то было нечего, разве что свои тетрадки, где он вел записи, да зубную щетку.

Шли коридорами, где Генрих прежде не бывал. Мрачные кирпичные стены давили на него, угнетали сознание.

Судоплатов молчал, оба караульных тоже. Метерлинк попытался было заговорить, узнать, куда они идут, но ответа не получил.