Произошедшее лишь в одном сыграло мне на руку — мы остались с Кузнецовым наедине, и даже штурмбаннфюрер Рихтгофен не заподозрил бы нас в предварительном сговоре.

— Объяснимся, наконец? — спросил Николай, когда дверь за Лени закрылась, и я тронул машину с места.

— Разумеется, — кивнул я, вглядываясь во тьму, чтобы ненароком не влететь в одну из многочисленных ям на дороге. — Наша встреча случайна, я понятия не имел о вашем прибытии. Про Шпеера я уже объяснил — он мне не нужен, мой человек — фон Штауффенберг, он не должен пострадать.

Кузнецов молчал, но я чувствовал боковым зрением его пристальный взгляд. Он думал. Никаких паролей, по которым он смог бы удостовериться в моих полномочиях, не имелось, да и иметься не могло — не тот случай. Я прекрасно понимал его затруднение: а вдруг я — не тот, за кого себя выдаю. Агент Абвера или Гестапо, но тогда… почему я его не выдал, когда узнал? Что за игру я веду? Примерно такие мысли крутились сейчас в его голове.

— Кто был моим куратором? — неожиданно спросил Николай.

— Старший майор госбезопасности Павел Анатольевич Судоплатов, — напряг я собственную память. С лета сорок второго года вы направлены в отряд «Победители», командир — полковник Дмитрий Николаевич Медведев. Под личиной Зиберта вели диверсионную деятельность в районе города Ровно, совершили несколько ликвидаций высокий чинов. Это все, что я знаю.

— Это больше, чем вы должны знать… Буров, — кажется, он все же мне поверил. Еще бы! То, что я ему сейчас рассказал, являлось секретом высшего приоритета, государственной тайной. Случайный человек просто не мог обладать этими сведениями. Значит, я все же свой, хотя и весьма странный и непонятный тип.

— У меня есть микропленка, — заговорил я о том, что волновало меня больше всего, — на ней сфотографированы чертежи секретного оружия немцев. Пленка должна попасть в Москву как можно скорее. Вы можете это устроить?

— Как только дивизии будут сформированы, я вернусь обратно. Не знаю, насколько продвинулась линия фронта, но, уверен, что смогу связаться с полковником Медведевым. Передам пленку ему лично, а уж он отправит ее в Москву.

— Отлично, это мне подходит!

Кажется, хотя бы этот вопрос, наконец, решен. Надеюсь, значимость фотографий еще не утратила своей актуальности. Прошло уже изрядно времени с тех пор, как пленка попала мне в руки. Остается лишь надеяться, что эти сведения все еще важны.

— Давай на «ты», Дмитрий, — внезапно предложил Кузнецов.

— Согласен, Никанор, — кивнул я.

— Ты и мое настоящее имя знаешь? — кажется, только сейчас он поверил в мою историю до конца.