— Как хочешь, — коротко отреагировал я, особо не отвлекаясь от дел.
Времени у нас было немного, но Соловьёв сигнала не подал. Значит, вокруг пока тихо, даже несмотря на вспышки аур.
Через несколько мгновений раздался негромкий голос рыжей:
— Фу.
Ярослава вернулась в комнату и заглянула мне через плечо.
— Нашёл что-нибудь полезное?
Я быстро пролистывал страницы, где значились столбцы имён должников, даты, суммы и краткие пометки мелким аккуратным почерком. Здесь были имена торговцев, мелких чиновников, игроков и прочих должников.
— Пока не знаю.
Ярослава упёрлась локтем мне в плечо и проглядывала страницы вместе со мной. Имена в журнале шли в том порядке, в каком Кощей их записывал. Не по алфавиту и не по хронологии, у него, похоже, была какая-то своя внутренняя система.
Имя Артёма я заметил сразу, его я и искал как подтверждение. Останавливаться на странице не стал. Что делать с орденским ратником, мне ещё нужно было решить. Я механически пролистнул ещё несколько страниц, и Ярослава неожиданно ткнула пальцем в журнал.
— Какая красивая, — произнесла она с придыханием.
Я посмотрел на зарисовку в журнале, прочитал описание и резко закрыл журнал. Я сбросил локоть Ярославы с плеча и поднялся на ноги. Иван ещё не успел открыть шкатулку, но уже внимательно смотрел на меня.
— Нам нужно двигаться, — коротко произнёс я.
Я узнал зарисовку и знал, кого в Ярмуте искали гости из Ковена.
Глава 17
Мы покинули последнее пристанище Кощея ещё до того, как взошло солнце. Журнал остался у меня, Иван тащил с собой шкатулку, а Соловьёв спрыгнул с крыши и тоже присоединился к отряду. Мы вернулись в «Усталого кота», но останавливаться внутри я не стал, только приказал своим размещаться и отдыхать.
— Шкатулку позже передадим Агате, — обратился я к Ивану.
Он спокойно воспринял мои слова, хотя я по глазам видел, что он с замком ещё собирался повозится.
Сам же я отправился разбираться с тем, что обнаружил в журнале. Я нашёл Олафа, когда первые лучи солнца только поднялись над Ярмутом. Однорукий оказался там же, где и провёл много времени в последнюю неделю. Мясник в лавке работал с самого утра, я слышал удары тяжёлого ножа и хруст костей. Он снова даже не обратил на меня внимания, значит, Олаф был на месте.
Я поднялся по ступенькам и постучал. Сегодня в лавке особенно сильно пахло копчёным. Олаф впустил меня, а значит, не спал всю ночь. Не на лестнице же меня услышал однорукий и собрался за десять ударов сердца.
Я вошёл, закрыл дверь и без предисловий положил журнал на стол. Олаф опустился напротив. Журнал был открыт на той странице, где как раз была нужная информация. Однорукий пока не притрагивался к журналу, только внимательно смотрел на меня.