Мы все тяжело дышали. Я поднялся на ноги, чувствуя, как пот волнами катится по спине и лицу. Я вытер лицо рукавом и увидел Павла. Он вернулся по коридору, как только услышал взрыв, в руке держал лампу. Он посмотрел на группу и пересчитал нас. Я и так знал ответ: одного Ворона не хватало, и седого Волка тоже.
Павел не сказал ничего. Вслед за ним зашла Мария и помогла оказать первую помощь раненым. Левую руку Ивану перевязали тканью. Вороны получили множество порезов, один вообще умудрился подвернуть ногу, когда прыгал вниз. Как он дрался в туннеле, я не знал.
Когда мы убедились, что все могут идти, то двинулись на выход. Громов шёл за мной и выглядел бледным и уставшим, с большими синяками под глазами. Сегодня он использовал так много ауры, что восстанавливаться придётся долго. Вот только чем дальше мы удалялись от взрыва, тем больше я понимал, что что-то не так.
Снаружи я слышал те звуки, которые ожидал услышать внизу, но не наверху. Звуки боя. Я почти выбрался наверх, когда Ворон передо мной замер. Я слегка оттолкнул его в сторону и вышел во двор.
Взгляд сам собой упал на восток, туда, куда должна была прийтись отвлекающая атака мятежников. Вслед за мной вылез Громов и грязно выругался. Наши инженеры стояли рядом с открытыми ртами, а затем молодой Ворон рядом прошептал тихо и без надежды в голосе:
— Этого просто не может быть.
Глава 21
— Может, — совершенно серьёзно произнёс я, а затем бросился вперёд.
Вслед за мной побежал и остальной отряд. Хотя бегом это назвать язык не поворачивался, мы скорее двинулись так быстро, как могли. Громов едва мог бежать, ему как будто навесили лишний груз на ноги. Так что я слегка замедлился, так, чтобы мой темп мог выдержать каждый соратник.
Двор сменился проходом между двумя гарнизонными зданиями, затем улицей, а вскоре мы двинулись параллельно восточной стене. И я увидел брешь. Она оказалась проломом в ровной линии стены, секция, где камень обрушился и разлетелся на куски.
Чем ближе мы приближались, тем лучше я видел, что происходило. Гарнизонные инженеры под прикрытием небольших отрядов ополченцев перемещали брусья и камень ближе к бреши, они подбирались так близко, насколько позволяло кипящее там сражение. Им нужно было время.
Секция стены, где совсем недавно отбивали первый штурм, просто-напросто исчезла. Проход обрушился, брешь стояла открытой, и мятежники работали с той стороны, чтобы расширить её, в то время как защитники старались отбросить их назад. Я узнал флаги, с нашей стороны здесь бились не просто ратники и имперцы, а личная гвардия цесаревича.