Но это явно были не мои бойцы. Ярослава посмотрела на меня, и в её глазах читался немой вопрос.
— Ждём, — ответил я. — Ещё столько же.
— А если… — прошептала она.
— Уходим без них, — ответил я без всяких колебаний.
Ярослава коротко кивнула, рыжая и так всё понимала. Правда, ей, похоже, от этого понимания легче не становилось. Соловьёв снова приник к выходу. Его жёлтая аура едва заметно запульсировала, явный признак напряжения.
Я продолжил слушать удары собственного сердца и в какой-то момент даже прикрыл глаза, ощущая, как ночь растекается вокруг меня. Поэтому через какое-то время, когда я почувствовал что-то на самой грани восприятия, я первым встал настолько бесшумно, насколько позволяли ноющие, забитые мышцы. Меч сам скользнул в ладонь.
— Шаги, — выдохнул Соловьёв одними губами.
Ярослава подобралась как кошка перед прыжком. Соловьёв же наложил стрелу на тетиву.
Шаги приближались. Они были неровные, торопливые и сбивчивые. Похоже, что кто-то бежал, спотыкаясь о корни и камни. И явно не один.
Я прижался к скале у самого входа, готовый встретить любого, кто сунется внутрь, ударом в горло. Ярослава замерла напротив, её клинок был готов для работы на ближней дистанции. Соловьёв держал тетиву натянутой, целясь в просвет между нами.
Шаги усилились, и к ним добавилось сбивчивое, неровное дыхание. Никакого сигнала, о котором мы договорились заранее, не прозвучало. Один миг, второй, третий.
Шаги раздались уже совсем рядом. В проёме мелькнула фигура, и я тихо шагнул вперед, занося меч для удара.
Глава 8
Меч со свистом пошёл по дуге, но я вовремя остановил удар. В проёме показалась знакомая фигура. Это был Иван. Он ввалился внутрь, споткнулся о камень, и рухнул на колени прямо у входа.
Его огромная фигура заслонила собой огонь пожара в лагере мятежников, но даже так было видно главное. Он сжимал рукой бок, и сквозь пальцы толчками выплёскивалась тёмная, густая кровь. Его лицо было бледным, всё покрыто испариной и грязью.
— Чтоб тебя, — выругался я, убирая меч и бросаясь к нему.
— Сзади… — прохрипел Иван, мотнув головой в сторону входа. — Там Громов…
Соловьёв выскользнул наружу. Через мгновение он вернулся, поддерживая тяжело шагающего Матвея. Громов выглядел лучше Ивана, на нём не было видно крови, но его зелёная аура, обычно спокойная и плотная, едва мерцала тусклыми прерывистыми всполохами. Он двигался медленно, как будто шёл сквозь воду.
— Главное живы, — произнёс Соловьёв, опуская Громова у противоположной стены. — Но хорошего мало.
Ярослава вмиг оказалась рядом с Иваном. Она быстро проверила рану. Даже в полумраке рана выглядела неприятно: она была глубокой, рваной, и кровь шла непрерывно.