— Хорошая работа, Тим. Пока отдыхайте.
Борислав развернулся и зашагал по лестнице вверх. Я же погладил раненое плечо. Я понимаю, что от Борислава это была овация, вот только мне бы поменьше подобных… потрясений.
Я спустился во двор цитадели. Здесь вовсю шли тренировочные занятия. Смешанная группа орденских Воронов и, кажется, имперской пехоты отрабатывала строевую защиту. Судя по выражению лица Волка, ведущего тренировку, всё шло довольно гладко. Я стоял несколько минут, глядя на крепкие щиты и отблески дневного солнца от острых клинков.
Значит, Светозаров всё-таки передал Стрешнева вовремя. Это снимало часть проблем, вот только Стрешневых, оказывается, двое. И я уж очень сомневаюсь, что старший, как там его, Семён, будет просто смотреть на пленного брата. И он уж точно узнает, кто пленил его.
Да уж, выгородил Светозарова, называется. Ладно, с этим буду разбираться позже. За графским родом остаётся должок. Главное, чтоб Стрешнев не разболтал о моей чёрной ауре.
Не то чтобы это будет прям плохо. Пока я в Ордене, я под какой-никакой защитой, но события начнут разворачиваться неприятные. Зато перед цесаревичем мой отряд и я лично показали себя неплохо.
Я взъерошил себе волосы. Работы с каждым днем становилось все больше.
Ладно, начнём с малого. Для начала стоит найти Олафа и проверить, в порядке ли Луна. Потому как увиденное в Ярмуте до отъезда на задание я не забыл. Где-то здесь все это время рыщет имперская ищейка, и нам точно нужно лучше замести следы.
Глава 12
Олафа я разыскал в тот же день, но уже после обеда. В «Усталом коте» он появлялся редко, а в цитадели количество имперских служащих увеличилось чуть ли не втрое, так что обычное место встречи у конюшен или где-нибудь на задворках тоже не подходило.
Так что место встречи было новым — небольшая лавка на Мясницком ряду. Сюда захаживали в основном местные, так как лавка была спрятана между двумя двухэтажными деревянными домами.
На входе я лишь кивнул мяснику, он был одним из знакомых Олафа, и поднялся по скрипучим ступеням наверх. Маленькая комната скрывалась за дверью, которая выглядела как вход в кладовую. Я толкнул дверь, и она, как и ступеньки, заскрипела. В нос сразу же ударил запах копчёного сала и гари.
Олаф сидел на табурете, с чашкой горячего чая на подоконнике. Я бы сказал, что он скрестил руки на груди, но рука у него была только одна. Мой приход его врасплох не застал, думаю, не только потому, что ступени и дверь скрипели как доски на старой лодке, но и потому, что однорукий отслеживал мою ауру. Он же сам научил меня скрывать чёрную ауру под видом тёмно-серой.