Ауры слились в настоящий водоворот из разных цветов. Я отбил несколько дальнобойных атак, а затем вторая волна влетела в нас. Волк в центре упал в натиске. Не замертво, я видел, как он отполз назад и кто-то из имперцев силой выдернул его из боя.

Ярослава работала чуть в стороне от Ивана, её клинок блестел красным и сжигал не только воздух, но и доспехи и плоть врагов до тех пор, пока её красная аура не столкнулась с ровно такой же с другой стороны. В воздух взлетел сноп искр.

— Отойти на два шага назад! — крикнул я ополченцам, и они, к моему удивлению, услышали и отошли.

Это выглядело как отступление, но не было им. Ополченцы чуть растянулись, но зато закрыли весь проход, который пока являлся горлышком для мятежников. Мятежники поняли наш манёвр по-своему и пошли в натиск с новыми силами.

Вот только они упёрлись сразу в несколько ратников с зелёными аурами, и одним из них был Громов. Его зелёная аура ещё полностью не восстановилась, но он использовал всё, что имел. Его сапоги крепко стояли на земле, щит, сплетённый из ауры, прикрывал не только себя, но и бьющихся рядом соратников. Он неожиданно перехватил двуручный меч и вогнал его в землю. Земля задрожала, по ней покатились зеленоватые трещины, и вольные, наступающие на них, обжигались и кричали, замедляя темп атаки. Кто-то и вовсе проваливался, подворачивая конечности и ломая кости.

Копья ополченцев очень хорошо работали в связке с этой техникой и добивали подставившихся вольных.

Я без устали орудовал двумя клинками. Они были измазаны в крови, как и я. Со лба и по спине валил пот. Я старался поддерживать имперцев и ополченцев, крутился между ними. За мятежниками было численное превосходство, нам нельзя было терять бойцов просто так.

Я пробил атакой щит, и мой клинок завяз. Я довернул корпус и отрубил руку бойцу мятежников вторым клинком, а затем ткнул ему свое оружие в горло. Я едва успел вытащить застрявший клинок, как раздался оглушительный грохот.

Он разнёсся над полем боя и был слышен и на стене, где защитники и мятежники рубились на сверхближней дистанции, и внизу, где сталь звенела о сталь и ауры наэлектризовали воздух.

Раздался второй удар, ещё громче предыдущего. А следом и третий. Это означало одно: таран достиг восточных ворот. И пока ворота держались. Вот только у меня не было времени отвлекаться.

Я крутился как юла, мои клинки несли смерть направо и налево. Между брешью и воротами я мог выбрать только одно направление, только одну битву, и мы сражались изо всех сил.

За второй волной мятежников последовала и третья. Они толпились с той стороны, лезли по лестницам на стены и старались пробиться во двор Ярмута, чего бы это ни стоило.