Я чуть не выругался. Похоже, что вместе с имперскими войсками приехал и новый административный персонал. И вот эту печать я как раз знал. Император прислал свою ищейку — ревизора. Это означало одно: все неформальные схемы, серые зоны, в которых мог существовать гарнизон Ярмута, теперь оказывались под прицелом. А вместе с ними и Луна с Олафом, и их секрет.

Впрочем, дёргаться раньше времени не стоило. В конце концов, Луну Олаф перепрятал, и на какое-то время этого должно было хватить.

Я направился в цитадель, минуя основные улицы, как и когда мы с Олафом оказались в Ярмуте в первый раз. Переулки вывели меня к воротам, а дальше не к казарме, а к небольшому складу, который располагался на окраине цитадели.

Почему именно к складу? Да потому что именно это помещение орден выделил под нужды моего отряда. Надо сказать, что раньше здесь хранилось старое снаряжение, но само помещение довольно быстро расчистили.

Оно находилось вдали от основной площади, в глубине зданий. Сюда не доносился грохот тренировок или строевой подготовки, так что тишина идеально подходила не только для алхимических экспериментов, но и для встреч с отрядом. Я приоткрыл тяжёлую дубовую дверь и почувствовал здесь тот же запах, что и в цветочной лавке. А именно горьковатые травы и сладкие ноты цветов.

Я огляделся по сторонам и едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Склад преобразился за какие-то дни. Агата, похоже, работала без сна. Стеллажи, сбитые из грубых досок, теснились вдоль стен. На них были рассортированы склянки, банки и разные горшки, причём каждый сосуд был помечен аккуратным почерком. Настоящая коллекция.

В центре комнаты стоял рунный стол. Но не тот, что был у Агаты в собственной мастерской, а качественнее, из тёмного дуба, с вырезанными по периметру знаками и встроенными желобами для охлаждения во время работы. Стол мерцал тусклым светом, поддерживая магический фон. Это и был главный приз из припасов категории «Б» — не просто сами припасы, а все необходимые инструменты для алхимического мастерства.

Агата стояла спиной ко входу, склонившись над рунным столом. На ней был простой, чистый холщовый халат, поверх которого, немного в обтяжку, сидел кожаный фартук, весь в пятнах и ожогах. Её волосы были туго стянуты в хвост.

Она медленно, с хирургической точностью, капала раствор в небольшую склянку. Казалось, что она даже не дышит. Жидкость внутри, до этого прозрачная, вспыхнула голубым сиянием и зашипела, выпустив наверх струйку пара. В лаборатории запахло мятой. Агата тут же закрыла склянку крышкой, и свечение погасло, оставив после себя лишь тихое потрескивание.