Скоро ребёнок задышал ровнее. Правда, начал потеть, пришлось укутать как следует в одеяло.

Устроив девочку поудобней, парни выбрались из комнаты и притворили дверь. Денис плюхнулся за стол и с облегчением начал пить остывший чай.

Дерен сел рядом.

— Значит, ребёнок не твой? — переспросил он.

— Не мой, точно, — мотнул головой Денис и потянулся за печеньем.

— А чего реагируешь так, будто твой? И девушка с тебя глаз не спускает?

— Так нравлюсь я ей. А мне другая нравится, — смутился Денис.

Он где-то всё время врал, изворачиваясь даже мысленно и сам себе веря. А вот линии паутины подозрительно наполнились розовым.

— Значит, с Дарёнкой у тебя вообще ничего не было? — уточнил Дерен.

— Да нет же, — огрызнулся Денис. — Она просто думает… Что я… Ну…

— Что ты не скотина, а благородный пират? — подсказал Дерен.

— Я не скотина! — взвился Денис.

— Тише, ребёнок спит. Ты не скотина — но четыре года уже девочке.

— Да не моя она!

— Я же вижу, что она с тобой связана. Чем?

Денис смутился. Поставил кружку и тяжело вздохнул.

Но деваться ему было некуда. Допрашивать Дерен умел: уставился своими глазищами — как ножом к стене пригвоздил.

— Да спас я её, Дарёнку, — буркнул ватажник. — Ещё до того, как Шервуд купил долю на Матице. Тут-то спокойно. А познакомились мы на Новой Москве, в Либре, город такой. Иду, а её трое парней поймали и насилуют. Ну я отбил. А Дарёнка, она… она влюбилась в меня. А потом родила Светанку. От этих, наверное. И теперь даже не намекает, что мы бы могли с ней… Ну…

— А ты, значит, перекинулся на девушку с неиспорченной биографией? — ехидно догадался Дерен.

— Так я что? Это же не мой ребёнок! Это кого-то из тех отморозков!

— А Дарёнка виновата?

— Нет, конечно, но как я могу… Вот это вот…

— То есть, если бы она аборт сделала, ты бы смог?

— Ну, а если Светанка уродится в тех отморозков?

— Денис, ты дикий? — не выдержал Дерен. — Ты с пальмы вчера слез? Генетически только болезни передаются, а не склонность девчонок на улицах насиловать. Как воспитаете, так и вырастет. Дебил ты ещё, всё-таки, а Настя твоя — дура самовлюблённая. Никто ей не нужен, тем более — ты. А в этом доме ты нужен и девушке, и ребёнку. Шервуд-то понимает, потому он тебя и спас. Ты ещё просто не знаешь, как важно, чтобы ты был хоть кому-то нужен!

Дерен всё-таки занёс руку, чтобы выписать Денису подзатыльник, но не ударил.

Качнул головой и ушёл в прихожую. Пусть сам маленько подумает своей раненой головой.

Денис сидел, уставившись в стол. У него был почти целый час «на подумать». Потом прилетит Шервуд, надо будет соображать, как вызволять белый катер…