А когда обратно шли, оказалось, что Миру ждали.
— Любомира? — окликнул кто-то сзади, когда они шли по безлюдной аллее.
Голос женский. Поначалу Мира подумала, что это кто-то из газетчиков, однако одета женщина была богато, хоть и во все черное. И с расспросами она не приставала. Смотрела только, не решаясь подойти ближе.
— Вы меня знаете? — спросила Мира. — Мы знакомы?
— Не знакомы. — Женщина все же сделала шаг вперед. — Но я о вас знаю. Вы же Любомира Яковлева, верно?
Мира хотела ответить, что нет, она — Мирослава, но Лидия Алексеевна ее опередила.
— Аглая Ильинична? — спросила она с удивлением. — Вы?
— Мы можем побеседовать? — Женщина не спускала взгляда с Миры. — Недолго, обещаю. Пожалуйста.
— Любаша, это Аглая Ильинична Яковлева, вдова твоего отца, — сказала Лидия Алексеевна. — Если не хочешь…
— Нет. — Мира ее остановила. — Я с ней поговорю.
Они присели на ближайшую скамью.
— Я предполагала, что вы посетите курган, — сказала Аглая Ильинична. — Не знаю, почему. Не спрашивайте. У меня есть дар предвидения, но очень слабый. Я могла и ошибиться, но…
— Вы что-то хотели мне сказать? — спросила Мира, так как она замолчала.
— Да. Скорее, передать. — Аглая Ильинична вынула из сумки что-то небольшое, прямоугольное, обернутое бумагой. — Вот. Это дневник вашей матери, Любомира. Или что-то вроде дневника.
— Но… почему… — растерялась Мира.
— Я знаю правду. Знаю, почему вы сбежали из дома. Ваш отец, мой муж… — Аглая Ильинична вздохнула. — Мы обе знаем, каким человеком он был. И все вещи вашей матери он сжег. А это… Мы перестраивали дачу, незадолго до его смерти. Тайник нашли в стене. А там — это. Так получилось, что рабочие отдали дневник мне. А я спрятала его, не показала мужу. И вот… получилось отдать. Он для вас. Она писала это для вас.
Мира разорвала бумагу, заглянула в маленькую книжечку, исписанную убористым почерком.
«Милое мое дитя, любимая малышка, Любочка…»
Она захлопнула дневник, прижала его к груди.
— Спасибо, — сказала Мира. — Я очень вам благодарна!
— Не стоит. — Аглая Ильинична покачала головой. — Я вернула то, что принадлежит вам. А еще хочу отдать вам часть состояния, вашу долю наследства.
— Отец не мог ничего мне оставить, — возразила Мира. — Он вычеркнул меня из родовой книги.
— Я знаю. И да, он не оставлял. Это мое решение. Нам с Саввушкой хватит и половины. Остальное — ваше.
— Нет. — Она отрицательно качнула головой. — Я не приму.
— Любомира, послушайте…
— Нет. — Она решительно поднялась. — За дневник мамин спасибо. Этого достаточно.
Мира поклонилась Аглае Ильиничне, подхватила под руку Лидию Алексеевну и устремилась вперед по аллее.