— Верно, — согласился Кощей. — И еще раньше, когда я выкупил у смерти его отца. Артефакт мне ни к чему, собственных сил хватает. А кровь и жертва нужны, потому что искра души, привязанная к рубину, слаба. Она знает структуру ведовства, но не способна наполнить ее силой.
— То есть, вы, чтобы спасти от смерти Красибора и его отца, жертву человеческую не приносили? — уточнил Владимир.
— Хватило крови Анастасии. Это была сделка. Вы пейте чай, Владимир Николаевич, остывает же.
На всякий случай Владимир к чаю присмотрелся. Вроде бы обычный, без ведовства и зелий.
— Поверьте, если бы я хотел причинить вам вред, из лесу вы бы не вернулись, — сказал Кощей.
— Привычка, — буркнул Владимир. — И что за сделка?
Чай он отпил. И даже печенье в рот сунул. Песочное, с изюмом. К такому печенью он с детства слабость испытывал.
— Я уговаривал Анастасию вернуть Велимиру в Лукоморье. Анастасия, в конце концов, сдалась. Признала, что не по Сеньке шапка. Но Велимира возвращаться не желала. Вы, верно, не знаете, но хранительницы влюбляются единожды и навсегда.
Слова эти болью разлились в груди. Не знал. И столько лет травил себя мыслью, что Мира изменила ему с другим мужчиной. А она… Она его выбрала. Еще тогда, в лесу, когда он нашел ее, плачущую…
— Велимира и дочь отдать не могла. Тогда Анастасия и попросила меня выкупить у смерти ее сына. Чтобы он мог жениться и родить наследницу. — Кощей к своему чаю так и не притронулся. — И Борис… он упырем не был. Потому как крови не пил, жизнь свою продлить не пытался.
— Но и наследница не появилась, — вставил Владимир. — И тогда вы заключили сделку с Анастасией.
— Заключил, — согласился Кощей. — У Добромиры должна была родиться девочка. Истинные хранительницы всегда рожают дочерей. Анастасия же умирала. Жизнь, что дают взаймы, забирают у кого-то. Она отдала часть своей жизни сыну. И оставшуюся хотела отдать внуку. Я же согласился провести ритуал с условием. Внук будет сосудом для силы хранительницы, пока истинная хранительница не вернется в Лукоморье.
— Допустим. — Владимир чай допил и теперь вертел в руках подстаканник. — И что пошло не так?
Как ни крути, а внучок этот упырем стал. И кровушку хлебал постоянно. И вину за пропавших женщин на Горыныча сваливал. А Кощей об этом знал.
Знал и покрывал.
Непонятно только, отчего Владимиру рассказать все решил. Чтобы срок за преступление скосить? Или вот… уверен, что Владимир никуда-то из Лукоморья не денется.
— Вы, Владимир Николаевич, пожалуй, не представляете, что это такое… сила хранительницы Лукоморья, — вздохнул Кощей.