Меня сопровождал по-прежнему молчавший Блик, в этот раз ставший моим невольным телохранителем. Иногда он резко и вроде без всякой причины дергал головой в разные стороны, словно подверженный нервному тику. Когда мы подошли к дому Эйвина, навстречу вышло несколько теневых солдат, обращенных Зэром ранее. Не обращая внимания на их легкий и даже небрежный полупоклон, каким наверняка приветствуют не очень популярного при монаршьем дворе пасынка, я протиснулся в открытую дверь.

Закрывая глаза и приближаясь к кровати, где Лара провела свои последние минуты жизни, я молил Тёмный мир, надеясь, что сфера впустит Эйвина внутрь. Пусть она была создана не в его честь, но дом то был всё-таки его.

Глубоко вдохнув и приготовившись к переходу, я вдруг вспомнил, что когда я нашёл Эйвина на дыбе, при нём уже не было его бронзовой пиратской серьги. Значит, артефакт был вынут неизвестным культиватором еще во время пыток…

Выдох, вдох и снова выдох. В лицо ударило жаром.

Я оказался у подножия холма, до самого верха уставленного медицинскими палатками, внутри и возле которых ожидали своей очереди раненые. Их было много, пожалуй, даже больше, чем в мое первое посещение…

Шаг за шагом я начал подниматься на холм, идя по сухой траве ломающейся под тяжестью моей поступи. С каждым мгновением тащить Эйвина становилось все тяжелее, но я посылал Ци своим ногам и спине, чтобы, жертвуя энергией, всё-таки договориться со сферой, которая не очень-то хотела принимать новый труп. Я это чувствовал, я это знал. Она не смогла осушить сосуды моего Ци полностью и, насытившись, наконец прервала кажущийся бесконечным подъём, позволив мне добраться до вершины.

Доктор стоял спиной ко мне на том же месте, где я видел его в прошлый раз, и накладывал на очередного раненого бинты, один в один похожие те, что были у Лары. Его белые длиннополые одежды слегка трепал осенний ветер, а серое небо предвещало дождь как и в Лозингаре, но судя по высушенной земле и траве вокруг лекарского лагеря, новорождённая сфера еще не знала, что такое вода падающая с неба, а просто копировала картинку из вне.

— Ну, ты принёс её тень? — спросил лекарь, даже не оборачиваясь.

— Нет, — признался я. — Пока не нашел, как ее вытащить.

— А это кто? — холодно поинтересовался он, намекая на Эйвина.

— Это тот, кто спас мне жизнь.

— Ценой своей, как я понимаю?

— Не совсем. И да, и нет…

— И его ты тоже хочешь вернуть?

— Да, хочу…

— Смотрите, молодой человек, чтобы это место не превратилось со временем в склеп ваших друзей, — предостерег меня доктор.

— Не превратится. Эйвин — последний, кого я сюда принес.