— Я чувствую его. Гнилоух где-то внутри, — прошептал Ларри.
— Не бойся, Филиция, — приободрил девочку Зэр. — Ты под эйфорией от поглощения артефакта, так что пройдешь мимо твари без проблем.
— Придется как-то лезть, — прошептала мне девочка, глядя на отвесную стену цитадели, до которой оставались считанные шаги.
Я повернулся к ней спиной и присел. Всё поняв без слов, она уцепилась за мою шею и повисла на спине, обвив ногами поясницу.
Я по-прежнему двигался вслепую, ориентируясь по текущей в спящих бегунах энергии, и, на цыпочках обходя их, приближался к почерневшей от пожара стене. Ноши я не чувствовал: девочка была бы почти невесома, если бы не ее рюкзак, наполненный зарядами Блика.
Пальцы коснулись холодного камня, и я сразу же нащупал трещины в стыках. Лезть на ощупь оказалось не очень-то и сложно, даже памятуя о сидящем где-то наверху личе.
— Нет, не в дыру, с ношей не пройдёшь незамеченным. Давай выше, там витраж, — мысленно посоветовал мне Зэр.
Я полез выше, ощупывая каждый камень и находя неровности, за которые можно было зацепиться. Лич остался где-то слева. В моем новом видении он тускло светился вместе с отходящими от него многочисленными, не меньше сотни, теневыми нитями, которые переплетались и тянулись в разные стороны, заканчиваясь там, где входили в головы умертвиев. Лича можно было бы принять за кукловода, но от моего внимания не ускользнуло то, что он и сам был куклой: в его затылок тоже входил толстый трос, удаляющийся куда-то вверх, в темноту крепости.
Витраж медленно приближался. Незаметно поднявшийся ветер всё нарастал, норовя снова обрушить на город дождь. Когда его капельки заморозили по моей коже я наконец-то достиг вожделенного окна и, открыв глаза, увидел настоящее произведение религиозного искусства, обрамленное оконной рамой. На меня смотрела троица царей Светлого мира, а прямо за ней в мягком кресле из конской кожи восседал Гнилоух, что-то мурлыкавший себе под нос.
Облокотившись о стекло правой рукой, я потянулся к витражу онемевшими пальцами.
Глава 32 В путах сознания
Осторожничать больше не имело смысла, и я, собрав свой Ци в «камень- кожу» и собравшись с духом, прыгнул сквозь стекло витража.
Приземление получилось мягким. Я слегка преклонил левое колено и, стараясь не потерять равновесие, оперся ладонью о пол, будто хотел потрогать его. Филиция спрыгнула со спины, извлекая из сумки сразу два камня.
Цветные осколки всё еще сыпались на пол, так напоминая гонг, которого я уже, кажется, не слышал целую вечность. Судная неделя тянулась как могла, будто не желала отпускать меня за нарушение законов сфер.