Я еще раз удивился своему везению. Если бы против меня вышел не одинокий сидящий в тенях, а хотя бы двое мрачных, то один обязательно обошел бы меня сбоку, и итог боя было бы несложно предсказать. А так я справился довольно-таки легко, хотя пришлось драться одной рукой — никак нельзя было разрывать теневую связь с маленькой новоявленной воровкой. От мысли, что было бы, отпусти я руку Филиции и выйдя из теней, по спине побежали мурашки.

Однако нет худа без добра. Теперь я мог видеть близлежащие потоки Ци и даже смотреть сквозь тела на связь артефактов с культиватором. На секунду мне показалось, что я мог бы убить мрачного, отделив световым потоком артефакт от его сущности и тем самым сделав культиватора обычным зомби. Но, скорее всего, это вызвало бы агрессию окружающих нас зомби даже несмотря на то, что весь бой проходил в тенях.

— Зэр, я могу видеть, не открывая глаз, — поспешил я похвастаться императору.

— Ну наконец-то, — воодушевился тот. — А помнишь, ты у меня спрашивал, как я вижу сферы и прочее? Так вот, световая энергия — это основа всех миров, кроме нашего, конечно, но даже тут она тонко пересекается с самой тенью мироздания. Ты, Райс, сможешь гораздо больше, чем просто смотреть с закрытыми глазами. Даже я не могу представить, на что способен светомаг да еще и королевских кровей!

— Ты так хвалишь светомагов… Как же ты их всех победил? — спросил я.

— Победить и изгнать, Райс — это разные вещи. Я изгнал и разрубил своим мечом червоточину между нашими мирами, однако в моё отсутствие они не только наладили новый путь в Тёмный мир, но и убедили всех, что никакого Светлого мира не существует, а добываемые людьми ресурсы нужны королю для ведения войны за выживание его страны.

Девичья ладошка вдруг задрожала, а пальцы тисками впились в мою ладонь. Филиция поглотила артефакт, и я ощутил, как все, кто был в её маленьком теле, культивировались до седьмого ранга истинной ступени.

— Пожирал бы их бесконечно… — прошептал Ларри.

— Жаль только, приходится на троих делить, — фыркнул Блик.

— Эй, вы, двое, не мешайте мне, а то нас выбросит из теней и мы станем такими, как все эти, — Филиция мотнула головой в сторону существ, стоящих в мертвом молчаливом сне.

Мы снова крались к цитадели, точнее, к той дыре, что я проделал, штурмуя её в первый раз. Мне страсть как хотелось порасспрашивать учителя про те особенности светомагии, которые он помнил при жизни, но я сдерживал себя, стараясь сосредоточиться на аккуратном и незаметном передвижении.

В проломе на высоте второго этажа сгоревшего рядом дома сидел лич, зацепившись, словно хищная птица, за край каменной стены пальцами босых ног и закутавшись в крылья, и смотрел вдаль своими тусклыми глазами. Это был идеальный часовой, который не нуждался в перекуре и веселой беседе, не моргал от усталости безбровыми веками, не знал, как затекают мышцы в одной и той же позе; часовой, который служил так, как может служить только тот человек, который полностью потерял личную волю. На пепелище тихо лежали бегуны и гончие. Я видел их энергию и с каждым шагом чувствовал, как в ведущей меня девочке накапливается страх.