— Н-на! — выкрикнул шут, бросая в голову своего противника ещё один диск. Тот с несвойственной для его телосложения грацией уклонился в сторону. Диск улетел куда-то далеко и, бухнув, разлетелся в разные огненными струями над крышами домов соседних улиц.

— Такая маленькая, и уже на духовной ступени! Ну ничего, это ненадолго, — приговаривал мужчина.

Блика всё ещё тащила теневая голова медведя, пока шут не оказался прямо под громоздкой фигурой своего врага.

У мага оставался ещё один черепок, но толстяк ловко пнул его по ладошке ногой, обутой в дорогой ботинок из крокодиловой кожи, и, занеся над юной головой сжатую в кулак свободную руку, произнёс:

— Молись своим огненным покровителям, потому что, возможно, ты не переживешь этого удара.

Блик болтался в воздухе, дёргая ногами и руками, и не мог нагнуться за снарядами. Растягивая удовольствие и будто впитывая нарастающий детский ужас, толстяк заглядывал в свободные от маски глаза девочки.

— Лучше помолюсь богу яичниц! — прорычал Блик и пнул бугая в пах. Неизвестно, что стоил бы слабый удар против стольких слоев жира и одежды, если бы не «кольцо саламандры». Окутанная огнем ножка угодила в самое уязвимое место мужчины и, опалив пламенем причиндалы, прожгла дорогие брюки культиватора, оставляя на них тлеющее обгорелое пятно.

Противник согнулся, издав сдавленный хрип. Теневая голова медведя больше не держала Блика, и он, упав на крышу, двумя руками схватил щекастую черноволосую голову за уши и пропустил через свои ладони Ци, подобно тому как применял умение метать огненные шары. Умение превращало любой однородный предмет в пылающую плазму.

Голова вспыхнула. Закипев изнутри, она прыснула внутричерепными жидкостями, обдавая Блика горячим буро-красным супом.

Противник завалился на бок, не издав ни звука.

Шут быстро схватил трость, которая в мире теней начала стремительно уменьшаться, и сунул ее в рот, прямо через маску — ткань не могла помешать ритуалу поглощения. Тут же Блик ощутил прилив сил и нахлынувшей уверенности, что он — самый мощный маг если не современности, то Лозингара точно. Проверять это ощущение мелкий пройдоха, а теперь ещё и убийца, конечно же, не собирался. Маг обшарил карманы поверженного культиватора, извлек мешочек с неопределённым количеством монет, подхватил рюкзак с камнями и, разбежавшись, в один момент перелетел через более чем пятиметровую улицу, к удивлению людей, показывающих на парящего и искрящегося человека в маске, который удалялся с места дуэли длинными огненными прыжками.

Надо было догнать Зэра и Райса и заодно придумать какие-нибудь убедительные ответы, почему получилось так громко и кровожадно и почему его браслет, сотканный из бронзовых игл, вдруг прокачался до девятого ранга духовной ступени. Зэр бы поругал, но потом понял бы и простил, а Райса, если честно, не поймёшь: где-то он уж очень жёсткий, а где-то — совсем всепрощающий. Это говорило о том, что его артефакт не сильно влияет на характер, а значит, парень чьё тело избрал император, имеет просто сумасшедшие по своему уровню потенциалы к культивации.