А потом он отдёрнул шторку, где лежала пациентка, и я подавила порыв некрасиво разинуть рот.

На вид бледной, тоненькой девочке было не больше тринадцати, но поразил меня не её возраст и вид, а огромный, в сравнении с хрупкостью ребёнка, живот.

— Скажите, что она просто переела… — вырвалось у меня.

— Я бы хотел, но даже я не могу шутить настолько низко, — отозвался белый дракон, устало потерев лицо ладонью. — Если справитесь, и она выживет, считайте, что сдали сложный зачёт. Я буду направлять, но сама видишь, я не очень в форме. Да и никто из моих студентов такое не потянет.

Мы с девушкой, уже одетой для операции, переглянулись, и в её взгляде читалось такое же отчаяние, какое наверняка плескалось и в моём. У меня, конечно, имелся целительский опыт, но вот так, делать операцию, пусть и под присмотром, когда в твоих руках детская жизнь, да ещё и не одна, казалось мне чем-то сюрреалистичным. Однако юная пациентка, лежащая перед нами в ожидании помощи, была настоящей, а значит, мы просто не имели права оплошать из-за своих переживаний.

— Агата, — представилась подруга по несчастью.

— Лина, — кивнула я, и мы, не сговариваясь, начали действовать, несмотря на обуявший страх.

Брюнетка споро помогла мне надеть целительский фартук с нарукавниками, я нацепила чепец, вымыла руки, остро сожалея, что перчаток здесь не изобрели, но это был сущий пустяк в данной ситуации.

— Можешь отвлечь её, пока я приготовлю наркоз? — попросила Агата, мельком глядя, как магистр Ридмер раскладывает рядом нужные инструменты. — Плод придётся извлекать, используя силу, но если перестараться, организм не выдержит, поэтому нельзя использовать больше магии, даже для обезболивания.

— Ну, я несколько далека от всего этого, но в принципе, поняла.

— Понимаешь, она полностью выгорела не так давно, а ребёнок маг, и он вполне может просто убить мать, да и таз у неё не сформирован толком, чтобы самостоятельно справиться, — всё же разъяснила она.

Кивнув я, присела рядом с девчушкой, стараясь не думать о причинах и том ублюдке, благодаря которому бедолага оказалась в такой ситуации.

— Как тебя зовут?

— Мелисса. — В её голосе слышалась слабость и страх, но девчонка делала вид, что всё это пустяк, в то время как у меня кулаки сжимались от мыслей, что ей пришлось пережить. — Скажите, я умру?

— Вот ещё, придумала… Всё будет хорошо, — пообещала я, вообще не уверенная в своих словах. — Ты уснёшь, а когда проснёшься, всё уже закончится. Даже не почувствуешь.

— Хорошо бы, — даже улыбнулась она, и я осторожно погладила её по руке с почти прозрачной кожей, где виднелись дорожки вен, обнаружив такой же, как и у меня браслет. — Я хочу, чтобы всё это побыстрее закончилось.