— Я бы их кишки по всему замку… — вибрирующе проурчал курносый парень.

— Вот это разговор, — пробормотал Квазимодо. — Значит, предлагаю сделку. Я тебе даю оружие и пробую выпустить из клетки. А ты меня слушаешься беспрекословно, пока из замка не выберемся. Там можешь идти на все четыре стороны, а если сильно будет свербеть, по-честному выясним, кто кого предавал. Как такие условия? Пойдут?

Пленник колебался лишь миг:

— Да. Пока в замке — ты командуешь. Клянусь.

Квазимодо поморщился. В клятвы он сроду не верил. Уж лучше расписки и векселя — их хоть по другому назначению использовать можно. Ну, сейчас один хрен.

— Жди. Сейчас оружие дам. — Вор подхватил миску и шмыгнул по коридору. Отдавать кухонный секач было жалко. Нож — еще жальче. Квазимодо решил расстаться с секачом. Нож — он хоть и ржавый, но все-таки привычнее.

Вор отнес новому союзнику древний «погубитель кур». Узкая ладонь метнулась из-за решетки, жадно ухватила растрескавшуюся рукоять секача. Через мгновение пленник обескураженно прошептал:

— Это что, оружие?

— А ты что думал, я тебе дарду[41] принесу? — поинтересовался Квазимодо. — Завтра весь замок в твоем распоряжении — хоть гномью сталь с гравировкой себе отвоевывай. Начнем после завтрака. Если кто из вас двоих сожрет что-нибудь или глоток воды сделает — я того в клетке забуду. Слышишь, Ныр? На свободе наедитесь.

Фуа промолчал, рыжий парень презрительно фыркнул. Ох, будет с ним хлопот.

День начался как обычно. Раздали завтрак. Обитатели камер безучастно принялись за еду. Квазимодо подождал, пока пока уйдут тюремщики. Теперь и у них, и у охраны время трапезничать. Вор быстро собрался. Широкие штаны пришлось подпоясать оторванной от набедренной повязки лентой. Вор спрятал на бедре нож. С таким «жутким» оружием наголо атаковать жестоко — противник со смеху помрет. Квазимодо окинул взглядом камеру — при любом раскладе вряд ли сюда вернешься. А матрац был неплох, да и одеяло хорошее.

* * *

— Не слопал чего лишнего? — прошептал вор, опускаясь на колени у клетки фуа.

— И тебе доброго утра, язва одноглазая, — пробормотал ныряльщик. В преддверии драки он явно чувствовал себя не лучшим образом.

— Та язва зажила, — успокоил Квазимодо, ковыряясь в замке. — Сегодня будут дырки в животе, обрубленные руки и прочие радости. Потом с нас сдерут кожу и посадят на кол.

— Ты чудесный утешитель.

— Ага. Я просто напоминаю, что будет, если мы станем сопли жевать.

Вскрывать замок, видя, что делаешь, одно удовольствие. Замок послушно щелкнул.

— Посиди пока, — остановил друга вор. — Я нашего буйного товарища попробую вытащить.