Теа ахнула.

«На меня похож, — мелькнуло в голове у вора, — только я похудее буду».

— Пошел домой! — рявкнул Квазимодо.

Мертвец посмотрел на него. В похожих на тухлые яйца глазах мелькнула тень мысли, и чудовище неожиданно быстро полезло в пролом.

— Гемор гнодлый, — сказал вор и точно ударил в открывшийся затылок монстра. Лезвие кукри с отчетливым хрустом перерубило шейные позвонки, но почему-то не остановило движение мертвеца, только распухшая голова свесилась набок. Тело, похожее на набитый чем-то тяжелым и полужидким мешок, вползло по обломкам стены внутрь хижины. Бледная лапа потянулась к одноглазому парню. Квазимодо отпрыгнул, рубанул утопленника под лопатку. Мертвая плоть легко поддалась — лезвие ушло в нее чуть ли не наполовину. Вор выдернул оружие, вырвав из мертвеца сгусток чего-то гадкого. В нос мощно шибануло вонью разложения. Мертвец начал быстро подниматься. Теа, взвизгнув от ужаса, выставила ножи.

— Головы! — визгливо крикнул фуа.

Квазимодо отпихнул рыжую в сторону. Ныряльщик широко размахнулся жердью, когда-то служившей подпоркой стропил, и изо всех сил огрел мертвеца. Жердь переломилась, но второго удара не понадобилось. Голова мертвеца лопнула, как гнилой арбуз, и новый труп осел на гору глиняных обломков.

— Вот это удар, — прогундосил Квазимодо, зажимая рот и нос ладонью. Рыжая, повизгивая, стряхивала с себя вонючие брызги.

— Вот был бы у меня багор… — сказал фуа и наконец обратил внимание на то, чем так густо обляпаны его голые ноги. — А мы из этого колодца все время пили… — Ныряльщик стремительно выскочил из развалин.

Торопливо собирая вещи, Квазимодо слышал, как хрюкает и икает в ближайших кустах фуа и как Теа его уговаривает, объясняя, что мертвяк совсем не обязательно вылез из колодца. Вот странное дело — кого от чего воротит. Лягушка аванка ножом режет, в морях на глубине у них кто только не встречается, к затонувшим, набитым покойниками кораблям ныряет без страха, а вот от мертвяка колодезного пробрало его. Да мало ли что оттуда пили? Живот же не возражал. Хотя, конечно, вонища убийственная — вот от нее сдохнуть можно.

Купаться ночью удовольствие малоприятное, но иногда необходимое. Квазимодо и Теа сидели на берегу уже чистые, но порядком замерзшие, Лягушка еще пропадал где-то в темной воде. Лошади спокойно щипали траву. Бежавшие от испоганенного пристанища путники остановились за рекой выше по течению. Квазимодо нарезал толстыми ломтями свежий хлеб. Теа взяла краюху, недоверчиво понюхала.

— Не нравится? — поинтересовался вор, берясь за окорок.