— Что нам делать? — Рыжая села рядом с вором.

— Подождем. Может, он уже обратно залез. В любом случае до рассвета не так долго осталось. Он нас не трогает — мы спокойно сидим.

— Как тут спокойно сидеть? — прошептала Теа.

— Как обычно, в засаде. Для тебя дело обычное. Ты зачем во двор совалась? Лошадей проверить?

— Тебя, дубину, она встречать совалась, — прошипел фуа. — Лошадей мы и так слышим. Что им, копытным, сделается?

Квазимодо покосился на отвернувшуюся рыжую.

— Ладно, раз все равно сидим, давайте я вам про город расскажу.

Стоило начать рассказ, как в углу хижины что-то заскрипело, и обвалился кусок глиняной стены. Теа выставила кукри, фуа сжался, готовя нож.

— Кому-то про город не нравится слушать, — пробормотал вор.

— Не смей шутить, — лязгнула зубами рыжая.

В углу обвалился новый пласт глины.

Квазимодо подполз на коленях к костру, выбрал головню подлиннее, сунул в угли остатки хвороста.

Угол дома потихоньку осыпался, иногда друзья различали мягкие удары в стену снаружи.

— Кто бы ни был этот мертвяк, не слишком большого ума создание, — сказал вор, поспешно обматывая вокруг головни жгут тростника. — Чего ломится, когда дверь открыта?

Тростник неохотно разгорелся, хворост в костре тоже запылал. По стенам развалин заметались рыжие тени. От ударов снаружи обвалился уже весь верх стены. С остатков крыши сыпались пыль и прелые стебли.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал Квазимодо, поднимая факел. Развалины осветились, но дыру в стене заслонял свисающий со стропил тростник. Вор встал.

— Ты куда? — прошептала Теа.

— Посмотрю.

— Я с тобой. И кукри у меня возьми.

— У меня факел. А клинком ты и сама можешь.

— Ты сможешь лучше. А мне свой нож дай. Он надежнее.

— Вы пока поспорьте, а я вдоль стены, там, где дверь, подойду, — прошептал фуа. Зубы его постукивали, но он встал и вытащил из костра горящую ветку.

— Что мы шепчемся? — сказал Квазимодо во весь голос. — Пойдем разберемся с ним.

Фуа прокрался вдоль стены, Квазимодо обошел просевшую крышу с другой стороны. Рыжая с двумя ножами двигалась следом.

Удар снаружи — и пролом расширился. Под ноги вору скатился здоровенный кусок глины. Квазимодо сунул к отверстию факел. Сначала никто ничего не увидел, потом на краю дыры возникли две толстые руки, толкнули стену. Посыпалась глиняная пыль.

— Что нужно⁈ Пошел на место! — скомандовал вор, тыча факелом в отверстие. Там возникло чудовищное лицо: набрякшие, едва удерживаемые сине-белой кожей валики мертвой плоти, редкие прилипшие волосы. Белесые выпученные глаза с трудом ворочались в орбитах. Изо рта мертвеца сочилась прозрачная жидкость.