— Пахнет вкусно, но лепешка должна быть тоньше.

— Так это не совсем лепешка. Лепешки в городе тоже есть, но народ предпочитает такой хлеб. Дешевле выходит.

Пришлепал мокрый и мрачный фуа, присел рядом. Квазимодо сунул ему толстый бутерброд, откупорил баклагу.

— Господа разбойники, начинается новая жизнь. Со свининой и пивом.

— Мы не разбойники, — пробурчал фуа, принюхиваясь. — Ты где это взял? Еще и одежду принес. Денег почти не было. Там все так дешево?

— Практически даром отдают, — заверил вор.

— Тебя повесят. И причем действительно бесплатно, — сказал ныряльщик.

— Ты это уже говорил, — напомнил Квазимодо. — Только тогда повесили Глири, а из тебя чуть не выдрали трахею, причем по совершенно не зависящему от тебя поводу. Ты не находишь, что все происходит не совсем по справедливости?

— Это все мир людей, — заявил Ныр и хлебнул из баклаги. — У вас все неправильно. Утопленники ходят, пиво слишком горькое, все врут и воруют.

— С удовольствием побывал бы на твоих островах. Пиво у вас, наверное, такое сладкое, что задница слипается, а народ настолько добрый, что и не подумает продавать всех подряд в чужую армию.

— Я не «все подряд». И вообще отстань и дай лучше мне еще этого мяса, — огрызнулся фуа.

— Да, свинина вкусная, — заметила Теа.

— Я и говорю. — Квазимодо принялся делать дополнительные бутерброды. — В городе, кроме вони и кучи тупого народа, есть свои прелести. Так что слушайте меня внимательно, если по подвалам с решетками не соскучились…

Дождей давно не было, над городом стояла пыль, вонь, и никакие проточные канавы делу не помогали.

Теа слушала ругань во дворе и морщилась — как обычно, ее недовольство выражалось в том, что кончик курносого носа еще больше задирался, а между губ начинала белеть полоска зубов. В общем-то ничего страшного, вполне человеческая гримаса. Никто внимания не обращает. Улыбаться-то по-настоящему на людях рыжая все равно не будет. И предупреждение помнит, да и повода веселиться не находит. Не нравится лиске в городе — это и дураку видно.

Квазимодо подавил вздох и прислушался — во дворе наконец затихли. Постояльцы, смурые после вчерашнего, вывели телегу и отправились к пристани. Хозяин, отведя душу скандалом, вернулся к своим обязанностям.

Трое друзей уже пятый день жили на постоялом дворе «Дух реки». Он находился недалеко от торговых пристаней, пользовался средней популярностью и постоянно имел несколько свободных комнат. Хозяин и прислуга особым любопытством не отличались. Все эти детали вполне устраивали Квазимодо. В соседней комнате жили двое бравни, приехавших продавать воск. На первом этаже вместе с товарищами по барке жил толстенький зеленозубый никс.[54] Остальные жильцы «Духа реки» оказались обыкновенным людом, имеющим отношение к речной торговле.