Пока Квазимодо рассказывал, графин с коньяком успел почти опустеть. Док решительно закупорил сосуд.

— Хватит, а то опять увлечемся. Экий мерзавец этот лорд Дагда. Я тебе сначала не слишком-то поверил. Молод ты все-таки и в медицине не слишком разбираешься. Но, похоже, лорд Дагда сущий маньяк. Потрошитель. Не понимаю, на кой черт ему трахея фуа сдалась? И так видно, что никаких существенных отличий от человеческой конституции твой водоплавающий друг не имеет. А насчет подвала даже и не верится. В наши времена… — Док замолчал, задумчиво пробарабанил по крышке стола обрывок какого-то марша. — Впрочем, мои времена давно миновали. Мир и там, и здесь здорово изменился. Еще хорошо, что этот мир так бесконечно просторен.

— Док, — неуверенно спросил Квазимодо. — А там, в вашем мире, глаза вставлять не умеют?

Дуллитл покачал головой:

— В мои времена не умели. Думаю, и сейчас не научились. Дьявольски сложная работа. Но дело не в этом. Дорога Оттуда в одну сторону, да и та открывается по воле божьей, а не человеческой. Видимо, гостей Оттуда ныне многовато стало, если такие местные парни, как ты, о другом мире запросто рассуждают.

— Мне просто повезло. Троих узнал, в смысле — четверых. Супруга лорда Дагда она тоже… издалека была.

— Да? И что же это за леди такая?

— Я не очень понял, — сказал Квазимодо.

Про бегство из замка он рассказал доку крайне сдержанно и не вдаваясь в детали.

— Что с миром творится? — сокрушенно сказал Дуллитл. — До Калатера каких-то два месяца пути, а что там происходит, умом не понять. Жуткие интересы у вашего знакомого. Не буду я ему писать. А ты не огорчайся — что толку в гладком лице? Ты же не лорд Байрон какой-нибудь? С дамами у тебя проблем нет.

— Что это все в этом так уверены? — нервно поинтересовался Квазимодо.

— Да что ты стесняешься? — засмеялся Дуллитл. — Я же врач, мне все знать положено.

— Ехать нужно, — сказал Квазимодо. — Что мы здесь высидим? У меня этот конь-як скоро из ушей литься начнет.

— А куда ехать-то? — пробормотал Ныр, поглощенный разглядыванием длинного листа бумаги, испещренного довольно-таки корявыми рисунками и пояснительными подписями.

— Не знаю, — рассердился вор. — Отложи ты, ради богов, этот манускрипт с упражнениями. Успеешь мясо на свою ногу нарастить.

— Как же я наращу, когда успел половину упражнений забыть? — возразил ныряльщик.

— Буквы читай, и все поймешь, — посоветовала Теа. — Не зря же тебе док Дуллитл написал столько указаний.

— Он же пишет совсем не так, как ты, — пробурчал фуа.

— У каждого свой почерк, — пожала плечами рыжая. По узким губам девушки блуждала улыбка, и это странным образом одновременно и беспокоило, и волновало Квазимодо.