Квазимодо с некоторым уважением посмотрел на друга:

— На мой взгляд, совершенно правильная мысль. Лучше и не скажешь. А ты, Теа, что думаешь?

— А я охоту всегда любила. И кровь. — Рыжая зубасто улыбнулась.

— Только с умом. Не торопясь и разумно, — поспешно сказал вор. — Экие вы после конь-яка кровожадные стали.

Совсем стемнело. Квазимодо сидел между зазубренных скальных гребней. Теа, в своем наряде из неопределенно-коричневой ткани, сливалась с камнями, засев правее и выше. Рыжая не шевелилась, и Квазимодо угадывал ее месторасположение лишь по светлому пятну косынки, снятой с рыжих волос и повязанной на ремень колчана. Вот в такой момент можно было совершенно свободно поверить, что Теа не человек, — никто двуногий не может так идеально раствориться на скале. Вор и сам не шевелился, но стоило раз вдохнуть поглубже, как лиска показала небольшой, но крепкий кулачок.

Тропа, хорошо просматриваемая сверху, оставалась пуста. Краем глаза Квазимодо отмечал, насколько далеко продвинулась луна. Считай — треть ночи просидели. За это время лишь низкорослый гривастый волк протрусил по тропе, принюхиваясь и удивляясь свежему запаху лошадей. Если не считать этого мелкого хищника да кружащихся над скалами бесшумных летучих мышей, скальный лабиринт казался полностью вымершим.

Должно быть, потеряли охотники троих беглецов. Или решили заночевать у дома дока Дуллитла. Интересно, уцелел ли сам док? Нехорошо-то как получилось. Зачем охотники на него напали? Ведь шли себе по следам и шли. Теа говорила, что среди них как минимум трое «серых». Небось дорого охота обходится лорду Дагда или кто там у них сейчас вместо него правит.

Нет, с таким количеством ночных проводников не должны охотники на месте сидеть. Наверняка по горячим следам пустятся. Вдруг уже все поняли и со спины заходят? Там дальше по тропе Ныр с лошадьми ждет. На воде он, конечно, герой, а в камнях… Запросто уже могли в мешок сунуть.

Где же они? Колени у Квазимодо затекли. Вроде и устроился удобно, а спину ломит. Заткнутый за пояс топор стал неудобным, громоздким, как ложа эвфитона. Стоило топор брать? Ведь не в рукопашную собрались.

Луна плывет едва заметно. Но движется, движется. Утром солнце ударит по затылку, начнет поджаривать, как на сковородке. Неужели до рассвета сидеть придется?

Теа яростно вскинула руку с растопыренными пальцами. Вор начал дышать еще осторожнее. Ничего не изменилось — все та же пустая, в пятнах черных теней тропа. Квазимодо бережно пошевелил кистью правой руки — вроде ничего, чувствительность осталась, и ременную петлю на запястье пока можно ощутить.